Часть 1. Серебро на плёнке
В фотостудии пахло закрепителем, бумагой и въевшейся в старые декорации пылью. Этот особый запах застывшего времени Надежда любила почти так же сильно, как щелчок затвора хорошей камеры.
Она никогда не считала себя обычным свадебным фотографом, который часами заставляет людей одинаково улыбаться на фоне арок и искусственных цветов. Надежда занималась художественной съёмкой: создавала сложные портреты, работала с тенями, отражениями, двойной экспозицией и необычными фактурами. Среди световых стоек, объективов и рулонов фона она чувствовала, что действительно способна остановить мгновение и заставить его говорить.
Звонок в дверь прозвучал резко и настойчиво.
Надежда недовольно поморщилась и оторвалась от монитора. Она как раз обрабатывала кадр, на котором лицо модели словно проступало из-под шероховатой древесной коры.
На пороге стояла Людмила Петровна.
Свекровь выглядела привычно: губы плотно сжаты, глаза внимательно изучают всё вокруг, будто пытаются определить, на что именно Надежда снова потратила «лишние» деньги.
— Здравствуй, Надя. Я тебя не отвлекла? — спросила она.
Ответ ей, очевидно, был не нужен. Людмила Петровна уже вошла в студию и по-хозяйски оглядывала полку с дорогой техникой.
— Здравствуйте. Я работаю, но десять минут могу вам уделить. Что произошло?
Свекровь устроилась в кресле для клиентов и тщательно расправила пальто на коленях.
— Есть разговор, Наденька. Очень деликатный. Ты ведь знаешь, что моя Лариса сейчас совсем замучилась. В магазине получает сущие копейки, а жить-то хочется нормально. Да и муж у неё, прости господи, большим умом и заработком никогда не отличался.
— И что вы хотите от меня? — спросила Надежда, уже приблизительно понимая, куда ведёт свекровь.
— Мне сказали, у тебя недавно заместитель главы города фотографировался. Ты ему официальный портрет делала.
— Делала. Это был оплаченный заказ, Людмила Петровна.
— Вот именно! — оживилась свекровь и подняла указательный палец. — Значит, ты с ним знакома. Поговори с человеком. В администрации скоро место освобождается, в отделе культуры. Работа спокойная, кабинетная, зарплата приличная, льготы. Для Ларисы — просто подарок.
Надежда устало выдохнула.
Эта тема возникала не впервые. Родственники мужа давно решили, что все её заказчики, знакомства и профессиональные контакты автоматически принадлежат всей семье.
— Людмила Петровна, я фотограф. Моя задача — сделать хороший снимок. Я не занимаюсь трудоустройством родственников и никогда не прошу клиентов об одолжениях. Это испортит мою репутацию. К тому же у Ларисы нет образования, необходимого для такой должности.
На щеках свекрови выступили красные пятна.
— Образование! Бумажки ваши никому не нужны. Главное, чтобы человек был свой и надёжный. Ты что же, совсем с нашей семьёй считаться не хочешь? Антон целыми днями на стройке горбатится, сваркой глаза портит, а ты здесь в тепле сидишь, картинки делаешь и родной сестре мужа помочь отказываешься?
— Антон хороший сварщик-аргонщик. Он достойно зарабатывает и сам выбрал эту профессию. А я не отказываюсь из высокомерия. У меня есть профессиональные принципы. Ответ — нет.
Людмила Петровна резко поднялась.
Казалось, воздух в студии мгновенно стал тяжёлым, и вместо химического запаха проявителя в нём появилось предчувствие грозы.
— Значит, принципы у неё. Гордая стала. Только смотри, Надя, высокомерие до добра ещё никого не доводило. Ты после родов подозрительно быстро в свою студию вернулась. И девочка у вас какая-то необычная растёт. На Антона совсем не похожа. Глаза тёмные, будто цыганские.
Надежда медленно встала из-за рабочего стола.
— Что именно вы сейчас сказали?
— То и сказала. Подумай хорошенько. Иногда принципы человеку очень дорого обходятся.
Людмила Петровна вышла, с силой захлопнув дверь.
Надежда снова села перед монитором, но продолжать работу уже не могла. Брошенное свекровью зерно подозрения упало туда, где в семье и без того хватало недоговорённостей, и почти сразу начало пускать корни.
Часть 2. Металлический шлак
Антон вернулся поздно вечером.
От его одежды пахло раскалённым железом, дымом и немного алкоголем. Среди недели он пил редко, поэтому Надежда сразу насторожилась. В прихожей муж долго не мог снять рабочие ботинки, раздражённо ругался и несколько раз ударился плечом о стену.
Надежда ждала его на кухне.
Рагу на столе уже остыло. В детской спокойно спала маленькая Соня.
— Ты поздно, — сказала она ровным голосом.
— С мужиками в гараже задержался, — ответил Антон, избегая её взгляда. — Разговаривали о жизни.
Он подошёл к раковине и принялся с ожесточением оттирать руки, пытаясь смыть чёрную металлическую пыль, въевшуюся в кожу.
— Знаешь, Надя, Серёга сегодня анекдот рассказал, — неожиданно произнёс он слишком бодрым голосом. — Говорит, некоторые мужики так любят собственных жён, что ходят к чужим бабам. Ко всяким там продажным. Знаешь зачем? Чтобы любимую жену не изнашивать. Берегут, значит. Смешно ведь?