Свекровь демонстративно упёрла руки в бока и насмешливо улыбнулась, всем своим видом показывая, будто её несправедливо обвиняют.

— Ещё она сказала, что теперь именно она здесь хозяйка и будет жить вместе с тобой, — продолжила Лиза. — Утверждала, что вы давно обо всём договорились по телефону и ты полностью одобрил её переезд. Даже показала какую-то бумагу, но я не успела прочитать — она сразу её спрятала.

— Это какой-то полный бред! — выкрикнул я, окончательно теряя терпение. — Мама, ты вообще понимаешь, что устроила? Какое отношение ты имеешь к этому дому? Кто дал тебе право решать, кому здесь жить, а кому уходить?

— Не смей повышать голос на мать! — завизжала Таисия Степановна. — Ты забыл, кто тебя вырастил? Забыл, сколько я для тебя сделала? И теперь какая-то швея будет жить в таком доме, а родная мать — нет?!

— Эта «какая-то швея» — моя жена и мать моих детей! — я уже с трудом сдерживался. — Она работала наравне со мной, её отец помогал строить этот дом! А ты за полтора года ни разу даже не предложила помощь. Приезжала только для того, чтобы унизить её или устроить очередной скандал! И теперь ещё смеешь выгонять её отсюда?

— А что она такого сделала? — не унималась мать, уже совершенно не скрывая злобы. — Села тебе на шею, родила двух девок и теперь купается в роскоши! Пока ты вкалывал, она штаны протирала на своей швейной фабрике! Кто из нас больше заслуживает жить здесь?

— Замолчи! — перебил я её. — Я не позволю тебе так говорить о моей жене. Немедленно собирай вещи и уходи. Прямо сейчас.

— Что?! Ты выгоняешь собственную мать? — она отступила на шаг и схватилась за грудь. — Хочешь, чтобы мне стало плохо? Чтобы сердце остановилось прямо здесь, на глазах у внучек?

— Не устраивай спектакль. Ты прекрасно себя чувствуешь. Я сказал: уходи.

Таисия Степановна выпрямилась, её лицо перекосилось.

На мгновение мне даже показалось, что она сейчас бросится на Лизу, но мать лишь сжала кулаки и процедила сквозь зубы:

— Ты ещё пожалеешь, Сергей. Запомни мои слова. Я этого просто так не оставлю. Подам на тебя в суд! Докажу, что имею право здесь жить! Лишу тебя наследства! Всем расскажу, как ты вышвырнул на улицу родную мать!

— Наследства? — я невесело усмехнулся. — У тебя ничего нет, кроме старой квартиры, мама. А в суде тебе быстро объяснят, что этот дом оформлен на меня и Лизу. Никаких прав у тебя на него нет. А теперь уходи.

Я спустился вниз, взял чемодан, оставленный ею в прихожей, и поставил возле входной двери.

Мать медленно пошла вниз, бормоча проклятия и продолжая кричать так, что слышал, наверное, весь дом.

— Серёж, может, не надо так резко… — попыталась остановить меня Лиза.

Она подошла и тихо взяла меня за руку.

— Всё-таки это твоя мама.

— Именно поэтому я не вызвал полицию сразу. Но если она ещё хотя бы раз войдёт сюда без разрешения, я напишу заявление.

Я проводил мать до калитки.

На дорожке она остановилась и повернулась ко мне, глядя с такой ненавистью, какой я прежде в её глазах не видел.

— Ты ещё вспомнишь этот день, сынок. Я сделаю всё, чтобы ты остался и без дома, и без своей швеи. Запомни мои слова!

Я захлопнул калитку и вернулся к семье.

Лиза плакала, девочки тесно прижимались к ней.

Я обнял всех троих и только тогда почувствовал, насколько сильно колотится моё сердце.

— Всё закончилось. Она больше сюда не придёт. Обещаю.

Но я ошибался.

Через два дня начался настоящий кошмар.

В тот же вечер, когда мы наконец немного успокоились и сели ужинать, у меня зазвонил телефон.

Номер оказался незнакомым.

Я ответил.

— Сергей Викторович? — раздался ровный мужской голос. — Вас беспокоит адвокат вашей матери, Таисии Степановны. Она попросила предупредить, что завтра подаёт заявление в органы опеки в связи с ненадлежащим уходом за несовершеннолетними детьми. Всего доброго.

В трубке сразу раздались короткие гудки.

Я медленно опустил телефон и посмотрел на Лизу.

Она всё поняла по моему лицу.

— Что-то будет, Серёжа. Чувствую, что-то ещё будет.

Я молча сжал её ладонь.

Я понимал: всё только начинается.

Месть оскорблённой матери

После звонка адвоката мы с Лизой ещё долго сидели на кухне в полной тишине.

Я смотрел на давно остывший чай, а Лиза нервно теребила край скатерти.

Девочки уже уснули, даже не представляя, какая новая проблема нависла над нашей семьёй.

Внутри у меня медленно разрасталась холодная тревога.

— Она действительно это сделает? — тихо спросила Лиза. — Правда пойдёт в органы опеки?..

Продолжаю с того момента, когда Таисия Степановна пригрозила обращением в органы опеки.

— Она действительно это сделает? — тихо повторила Лиза. — Пойдёт жаловаться?..

Я посмотрел на неё.

— Пойдёт.

— И что нам делать?

— То же самое, что делают люди, которым нечего скрывать. Откроем дверь, покажем дом, документы, детские комнаты. Пусть смотрят.

Лиза опустила взгляд.

— Серёж, я боюсь не самой проверки.

— А чего тогда?

— Её.

Я понял сразу.

Моя мать никогда не умела проигрывать.