Кравцова Тамара Ильинична — собственница.
Кравцов Вадим Николаевич.
Кравцова Анжела Викторовна.
Двое детей, имена которых Марина видела впервые.
И Кравцов Егор Вадимович.
Самой Марины в перечне уже не было: её сняли с регистрационного учёта по решению суда позапрошлой зимой.
А сына оставили.
— Жену убрали, а ребёнка сохранили на балансе, — по-бухгалтерски подвела итог Марина. — В документах получается полноценная семья: супруги и трое детей. А то, что один ребёнок живёт за шестьсот километров и почти не помнит отца, ни в одной справке не указывается.
Нина Петровна тем временем продолжала читать.
«Истец обладает всеми необходимыми условиями для проживания и воспитания несовершеннолетнего: благоустроенным жилым помещением, постоянным доходом и полной семьёй. Ребёнок получит возможность расти совместно с братом и сестрой».
— С какими ещё братом и сестрой? — удивилась она.
— Наверное, имеются в виду дети Анжелы, — вздохнула Марина. — Для Егора они совершенно чужие.
Далее находился абзац, который Нина Петровна прочла дважды, поскольку с первого раза не поверила написанному.
«Совместное проживание ребёнка с отцом позволит семье оформить статус многодетной и обеспечить несовершеннолетнему дополнительные меры социальной поддержки, включая ежемесячные выплаты, бесплатное школьное питание и льготный проезд».
— Значит, выплаты ему потребовались, — медленно произнесла Нина Петровна, снимая очки. — Три года не перечислял сыну ни рубля, а теперь решил благодаря мальчику получать деньги. Ещё и кормить его за государственный счёт. Какой заботливый отец.
Но Марина уже почти её не слышала.
Два десятилетия бухгалтерской работы научили её смотреть прежде всего не на красивые формулировки, а на даты.
Среди приложений обнаружился официальный ответ из управления социальной защиты:
«Отказать в предоставлении статуса многодетной семьи в связи с отсутствием документа, подтверждающего совместное проживание несовершеннолетнего Кравцова Е. В. с заявителем».
Документ был датирован четырнадцатым мая.
Следом находился талон полиции о принятии заявления на розыск ребёнка.
Дата — двадцатое мая.
— Шесть дней, — сказала Марина. — Нина Петровна, он не искал Егора три года. А после отказа социальной защиты вспомнил о сыне всего через шесть дней.
— Не ребёнок ему понадобился, — жёстко заключила хозяйка. — Ему нужна справка. Только живая и на двух ногах.
Марина долго сидела над разложенными документами.
Три года она боялась, что бывший супруг однажды действительно захочет отнять у неё Егора.
Теперь стало ясно: сам мальчик Вадиму был не нужен.
Ему требовался официальный, зарегистрированный и проживающий по нужному адресу несовершеннолетний. Одна строчка в справке, без которой семья не получала статус многодетной.
И неожиданно Марине стало не страшнее, а значительно спокойнее.
Бороться с человеком, которому действительно нужен твой ребёнок, ужасно.
А бороться с человеком, которому необходим всего лишь документ, Марина умела.
Документы были её профессией.
Она достала из стоявшей возле двери сумки синюю папку на кнопке — ту самую, с которой сбежала три года назад, — и вложила туда судебный иск.
После этого женщина наконец разобрала дорожную сумку до самого дна. Тёплые носки, из которых Егор давно вырос, отложила для соседского внука.
Следующий месяц Марина собирала доказательства с той же тщательностью, с какой раньше готовила годовую бухгалтерскую отчётность.
В школе ей выдали характеристику: Егор учится хорошо, занял второе место на районной математической олимпиаде и состоит в школьной футбольной команде.
На работе подготовили справку о доходах и должности.
Логопед из районного центра оформила медицинскую выписку, а перед тем как поставить подпись, коротко предупредила:
— Речь восстановилась полностью. Однако серьёзный стресс способен вернуть заикание. Постарайтесь беречь мальчика.
Нина Петровна тоже не сидела без дела. Она обошла половину посёлка и собрала подписи под коллективным письмом. Соседи подтверждали, что Марина заботливая мать, не злоупотребляет алкоголем, много работает и правильно варит варенье.
— Зачем вы написали про варенье? — схватилась за голову Марина.
— Затем, что судья наверняка тоже женщина, — отрезала Нина Петровна. — Она поймёт.
Людмила Аркадьевна предупредила, что суд может не принять подобное письмо в качестве доказательства. Но добавила, что лишних документов в таких делах почти не бывает.
Заодно она посоветовала Марине подать встречный иск о взыскании алиментов.
— Мне ничего от него не нужно, — упрямо возразила женщина.
— Вам действительно не нужно, — согласилась сотрудница опеки. — Но эти деньги полагаются Егору.
В районный центр они отправились первым утренним автобусом.
Нина Петровна поехала вместе с ними. Взяла пакет пирожков и расположилась в судебном коридоре так, чтобы одновременно видеть обе двери.
Вадим появился в костюме, который за три года стал ему явно маловат, и с привычной папкой под мышкой.