— А ты будто не умеешь работать с документами! — всплеснула руками Нина Петровна. — Да ты в сельсовете половине посёлка бумаги оформляешь. Лучше ответь: если мужчина три года не вспоминал о ребёнке, почему вдруг так заторопился? Просто так подобного не бывает. Значит, ему от вас что-то понадобилось. Сначала выясни что, а потом решай, нужно ли бежать. Если всё-таки соберёшься, я тебе пирогов в дорогу напеку.
Марина перевела взгляд с сумки на сына.
Егор изображал, что не слышит разговора, но уже третий раз развязывал и завязывал один и тот же шнурок.
Женщина отнесла сумку обратно в дом. Разбирать не стала, однако теперь поставила не за шкафом, а возле входной двери.
Спустя неделю пришли сотрудники опеки.
Точнее, приехала одна Людмила Аркадьевна из районного отдела — женщина примерно пятидесяти пяти лет с невозмутимым лицом человека, успевшего увидеть всё возможное и ещё немного сверх того.
Из районного суда поступило поручение проверить условия проживания ребёнка.
К визиту Нина Петровна готовилась так, будто ожидала губернатора. Она заново выгладила занавески, дважды заставила Егора вымыть шею, посадила пса Байкала на цепь, чтобы тот не облаял инспектора, и до отказа заполнила холодильник. Его дверца теперь закрывалась только после третьего толчка.
— У ребёнка есть отдельная комната, кровать и письменный стол, — вполголоса перечисляла Людмила Аркадьевна, внося сведения в акт. — Запас продуктов имеется. Я бы сказала, даже слишком большой.
— Варенье ещё в кладовой, — гордо сообщила Нина Петровна. — Сорок две банки. Может, дадим вам малинового?
— Не положено принимать, — вздохнула сотрудница опеки, хотя на дверь кладовой посмотрела с нескрываемым интересом.
Затем она попросила разрешения поговорить с Егором без взрослых.
Дверь прикрыли не до конца, и Марина, стоявшая в коридоре, невольно слышала каждую фразу.
— Если суд решит отправить меня к отцу, я могу отказаться? — спросил мальчик.
— Суд обязательно поинтересуется твоим мнением, — спокойно ответила Людмила Аркадьевна. — Тебе двенадцать лет, а с десятилетнего возраста желание ребёнка обязаны учитывать. Главное — ничего не придумывай и говори честно.
— Честно — это сказать, что я его боюсь? — уточнил Егор. — Или что я почти совсем папу не помню? Я помню только ключи. Как он звенел ими в замке.
За дверью наступила тишина.
Марина ушла на кухню, чтобы не расплакаться перед посторонней женщиной.
Позднее Людмила Аркадьевна сидела за чаем и долго смотрела через окно на огород. Приготовленную сумку возле двери она, конечно, заметила сразу.
— Уезжать вам не следует, — наконец сказала инспектор. — Если сейчас вы сорвёте мальчика с привычного места, то своими руками дадите отцу дополнительный довод. При рассмотрении подобных дел суд интересуется не только площадью дома. Важно, с кем ребёнок жил последние годы, кто водил его к врачам, собирал в школу и к кому он эмоционально привязан.
— Вадим скажет, что я похитила сына, — тихо возразила Марина.
— Обязательно скажет, — не стала спорить Людмила Аркадьевна. — Сначала он подал заявление в суд по месту собственного проживания, но документы вернули. Споры об определении места жительства ребёнка рассматриваются по адресу ответчика. Поэтому теперь он обратился в наш районный суд и сам приедет сюда. Мне этот человек уже дважды звонил.
У Марины мгновенно похолодели ладони.
— Он спрашивал, как поживает Егор?
— Он интересовался, можно ли составить акт быстрее. Сказал, что до сентября должен предоставить документы в социальную защиту, — ровным голосом ответила инспектор и отпила чай. — Ни о самочувствии мальчика, ни о школе, ни о классе он не спросил. Я работаю в опеке почти тридцать лет, Марина Сергеевна. Когда человек молчит несколько лет, а затем требует всё оформить срочно, я всегда внимательно смотрю, какие документы он приложил к заявлению. Вам пришлют копию иска. Обязательно прочитайте каждое приложение. Иногда люди сами приносят против себя такие доказательства, что никакой адвокат не требуется.
Письмо из суда доставили в пятницу.
Почтальон Люба принесла конверт прямо к калитке.
— Марина, тебе судебная корреспонденция! — громко объявила она на всю улицу. — Только не бледней. Моему Кольке в прошлом году тоже из суда письмо приходило, из-за кредита. Ничего, до сих пор жив.
Вечером Марина разложила полученные листы на кухонном столе. Нина Петровна надела очки, висевшие на резинке, и устроилась рядом, словно второй бухгалтер перед квартальным отчётом.
Иск занимал несколько страниц и был составлен тяжёлым официальным языком, который Вадим всегда любил.
«Ответчица без согласования с отцом вывезла несовершеннолетнего ребёнка в неизвестном направлении и в течение трёх лет препятствовала его общению с истцом».
— Оказывается, я препятствовала, — горько усмехнулась Марина. — Хотя за всё это время он ни у одного общего знакомого даже номер моего телефона не попросил.
К заявлению прилагалась справка обо всех зарегистрированных в квартире бывшей свекрови.