Маша исполнила свои песни, перепутав один куплет, а после выступления убежала к родителям и по дороге показала бабушке язык.
Когда выступление малышей закончилось, директор пригласил на сцену участников соревнований.
Кирилл вышел вместе с Игорем. Он долго мял в руках бумажку с заранее написанным текстом, потом сунул её в карман и начал говорить без подготовки.
— Я хочу сказать про Игоря, — произнёс он в микрофон, который неприятно фонит и свистел. — Он три года возил меня на тренировки к семи утра, хотя потом сам ехал на работу. Когда я впервые сошёл с дистанции, он сказал, что такое случается со всеми. И он объяснил мне: если твой отец живёт в другом городе и не приезжает, это не значит, что с тобой что-то не так.
В зале зааплодировали.
Игорь стоял рядом, засунув руки в карманы, и смотрел в пол. Потом подошёл к Кириллу и обнял его прямо на сцене. Он сделал это так неловко, что мальчик ударился лбом о его подбородок.
Валентина Ивановна сидела в третьем ряду, держала хризантемы на коленях и не хлопала.
Когда зрители начали расходиться, она догнала Анну в коридоре возле раздевалки.
— Аня, можно с тобой поговорить?
Голос у неё был непривычно тихим, без обычного раздражения.
Анна остановилась с Машиной курткой в руках.
— Я хотела бы иногда приглашать Кирилла к себе, — сказала Валентина Ивановна, глядя на табличку с номером класса. — Попробовать наладить отношения, пока он окончательно не стал взрослым. Старое вспоминать не будем, если ты не против.
— Вы понимаете, почему он может отказаться? — спросила Анна. — Он уже достаточно взрослый и помнит каждое ваше слово.
Валентина Ивановна переложила хризантемы из одной руки в другую. Пальцы крепко сжимали ремешок сумки.
— Понимаю, — сказала она. — Я не глупая.
— Я поговорю с ним, — ответила Анна. — Но решение будет принимать Кирилл. Уговаривать его я не стану.
Вечером Кирилл сидел за ноутбуком и в который раз просматривал расписание заплывов. Маша рядом раскрашивала лошадей фиолетовым фломастером, высунув кончик языка.
Игорь остался на кухне и включил воду, чтобы не было заметно, что он подслушивает разговор и готов вмешаться.
Анна села напротив сына и пересказала разговор в коридоре.
Кирилл долго не отрывался от экрана и снова и снова нажимал на одну и ту же ссылку.
— А почему она вспомнила об этом именно сейчас? — спросил он. — Когда я уже сам учусь, плаваю, и за мной не нужно вытирать нос?
— Не знаю, Кирюш, — честно призналась Анна. — Может, она действительно хочет всё исправить. Но никто не заставит тебя её прощать.
— А если она снова скажет, что я чужой? Мне опять сидеть и делать вид, будто всё нормально?
— Ты можешь уйти в любую минуту, — сказала Анна. — Даже через пять минут после её прихода.
Кирилл закрыл ноутбук.
— Я встречусь с ней один раз. Дома. Но только если ты будешь рядом.
Валентина Ивановна приехала в субботу ровно в полдень, хотя они договаривались на половину первого. Она стояла в прихожей с большой коробкой, завёрнутой в подарочную бумагу, и не знала, куда её поставить.
Маша демонстративно не выходила из комнаты.
Кирилл взял коробку, поблагодарил, поставил на тумбочку нераспакованной и сел напротив гостьи.
— Я сразу скажу, хорошо? — начал он, глядя ей прямо в переносицу. — Я не собираюсь делать вид, что у нас всё было хорошо.
— Хорошо, — тихо ответила Валентина Ивановна.
— Я помню, как вы сказали, что не станете мне бабушкой. И помню, как после разбитой рюмки сказали, что мне руки нужно оторвать. Я тогда был маленьким и думал, что со мной что-то не так. Раз вы меня не любите, значит, я плохой. Я даже перестал рисовать для вас, потому что решил, что плохо рисую.
Валентина Ивановна приоткрыла рот и замолчала.
Она готовилась к обвинениям в адрес Анны. Думала, мальчик повторит чужие слова, а детскую обиду можно будет загладить подарками и пирогами.
Но перед ней сидел почти взрослый парень с отросшей чёлкой. Он говорил спокойно и без злости. От этого ей стало тяжелее, чем если бы он начал кричать.
— Я не должна была так говорить, — с трудом произнесла она. — Ты не виноват, что до Игоря у тебя была другая семья.
— Но тогда вы этого не понимали, — ответил Кирилл. — И я не знаю, почему теперь должен сразу вам доверять.
Валентина Ивановна побледнела и посмотрела на Анну, словно ждала, что та вмешается, смягчит разговор и предложит всем выпить чая.
Анна сидела, положив руки на колени, и молчала.
Кирилл встал, вежливо попрощался и ушёл к себе. Коробка так и осталась стоять на тумбочке.
— Я думала, он маленький и всё забудет, — сказала Валентина Ивановна, глядя на закрытую дверь. — Мне казалось, главное у Игоря всё равно останется главным, а остальное со временем само уладится.
— Дети многое забывают, — ответила Анна. — Но они не забывают, как чувствовали себя рядом со взрослыми.
Валентина Ивановна долго застёгивала пальто, путаясь в пуговицах. Она ушла, впервые не сказав ничего ни об Анне, ни о её прошлом, ни о том, что сына у неё якобы отняли.