Он дождался, пока бабушка выпрямится, и протянул ей лист.
Валентина Ивановна мельком посмотрела на рисунок и положила его на подоконник рядом со своей сумкой.
— Ты уже большой, Кирилл. Не обижайся, что сейчас все заняты малышкой, — сказала она. — Маша совсем маленькая, ей бабушка нужнее.
Кирилл забрал рисунок с подоконника, сложил его пополам, потом ещё раз и спрятал в карман джинсов.
Игорь заметил каждое его движение. Он подошёл к матери, забрал дочь и положил её обратно в кроватку.
— Мама, больше не приезжай без предупреждения, — сказал он. — И вообще не приезжай, если не способна нормально относиться ко всем членам моей семьи.
— Ко всем?! — вспыхнула Валентина Ивановна. — Ты забыл родную мать из-за женщины, которая привела тебе чужого ребёнка, а теперь ещё собираешься указывать мне?
Игорь ничего не ответил. Он просто открыл перед ней дверь палаты.
Валентина Ивановна ушла, громко стуча каблуками по коридору. Розовый комплект так и остался лежать на тумбочке.
Через неделю Анна сделала то, о чём потом не раз сожалела: сама позвонила свекрови и пригласила её на воскресный обед.
Анне казалось, что если Валентина Ивановна увидит Кирилла рядом с маленькой сестрой, то поймёт, насколько нелепо делить детей на «настоящих» и «ненастоящих». Игорь, узнав о приглашении, только покачал головой и пошёл покупать вино.
За обедом Кирилл попросил научить его держать Машу. Игорь пересадил мальчика на край дивана, аккуратно вложил ему в руки свёрток и предупредил:
— Только поддерживай голову.
Кирилл напрягся так, словно ему поручили управлять самолётом. Маша открыла глаза, посмотрела на него и неожиданно улыбнулась.
— У неё даже зубов нет, — прошептал Кирилл.
— Пока нет, — сказала Анна.
— А когда появятся, она будет кусаться?
— Если будешь дразнить — обязательно.
Валентина Ивановна наблюдала за ними, не притрагиваясь к еде.
— Ты ещё долго будешь таскать его с собой? — спросила она у Игоря. — У тебя теперь дочь родилась. Пора наконец подумать о своей семье.
В комнате стало тихо. Кирилл перестал улыбаться, а Маша у него на руках зашевелилась.
— Это и есть моя семья, — ответил Игорь. — Вся.
— Нет, Игорь, ты просто не понимаешь…
— Я всё понимаю, мама. И если ты не можешь принять Кирилла, то не приходи к нам.
Валентина Ивановна резко встала.
— Конечно! Я всегда была лишней! Сначала отец, потом ты, теперь ещё и эта женщина…
Она схватила сумку, задела локтем чашку, и та упала на пол. Маша испугалась и заплакала. Кирилл прижал её к себе и начал раскачивать, как несколько минут назад делал Игорь.
— Вот видишь, она даже от тебя плачет! — воскликнула Валентина Ивановна.
Анна встала, забрала дочь у Кирилла и передала её Игорю. Затем быстро вышла в прихожую, схватила с комода пакет с розовым комплектом и выбежала на лестницу следом за свекровью.
— Заберите! — Анна сунула пакет ей в руки. — Нам от вас ничего не нужно. Совсем ничего!
Пакет выскользнул и покатился вниз по лестнице. Валентина Ивановна даже не наклонилась за ним.
Анна вернулась в квартиру и увидела Кирилла у двери. В руке он держал Машину погремушку и смотрел на мать так, будто только что выставили за дверь именно его.
Кириллу исполнилось десять лет, когда его впервые вызвали к директору. Анна примчалась с работы в мятом пиджаке, но у школьных ворот её уже ждал Игорь. Рядом стоял Кирилл — в испачканной форме и с разбитой губой, которую он постоянно трогал языком.
Мальчик подрался с Тимуром из параллельного класса. На физкультуре Тимур дразнил его, говоря, что Игорь ему никто, а настоящий отец давно забрал бы Кирилла к себе, если бы тот был ему нужен.
Кирилл терпел до раздевалки. А там развернулся и ударил первым.
Игорь сначала выслушал его, сидя рядом на лавочке возле спортзала. Потом повёл мальчика к Тимуру домой, чтобы тот извинился. Анна шла следом и слышала, как муж объясняет Кириллу: защищать себя можно по-разному, а кулаки чаще всего производят самое глупое впечатление.
— Ты ведь всё равно не бросишь меня, если я снова подерусь? — спросил Кирилл возле подъезда.
Игорь остановился, присел перед ним на корточки и ответил:
— Не брошу, даже если ты натворишь что-то очень серьёзное. Но последствия нам всё равно придётся исправлять вместе.
Кирилл впервые за весь день улыбнулся разбитой губой, тут же поморщился от боли и попросил записать его в бассейн.
Маше ещё не исполнилось трёх лет. Она встретила брата у двери, вцепилась в его штанину и потребовала показать, что случилось с губой.
Кирилл послушно наклонился. Маша долго дула на ссадину, держа его лицо обеими ладошками.
— Кто тебя ударил? — грозно спросила она.
— Один мальчик. Тимур.
— Я его побью! — заявила Маша и топнула ногой в колготках с утятами.
Анна рассмеялась, а потом ушла в ванную и долго держала руки под холодной водой. Игорь постучал, вошёл и молча обнял её сзади.
Он хорошо помнил, как в первые месяцы их отношений Анна однажды спросила, не устанет ли он со временем от ребёнка, который юридически ему никто.