Кирилл разложил на полу тетради, линейки и новый пенал с космонавтами. Каждые пять минут он спрашивал, когда уже можно будет по-настоящему сесть за стол и начать заниматься.
Телефон Анны завибрировал на подлокотнике дивана. На экране высветилось короткое имя: «Мама Игоря». После свадьбы Анна так и не решилась переименовать этот контакт.
Она посмотрела на мужа. Игорь возился с ножкой стола и звонка не услышал. После короткого колебания Анна взяла телефон и вышла на кухню.
— Мне нужно передать Игорю документы на машину, — сразу начала Валентина Ивановна. — Он когда-то перебирал мне двигатель, все бумаги остались у меня.
— Хорошо, я передам, — ответила Анна и уже собиралась закончить разговор.
— Подожди, — остановила её свекровь. — Я не хочу с тобой ссориться. Но ты должна понимать: у Игоря теперь своя жизнь, а я не собираюсь подстраиваться под чужого ребёнка.
Анна прикрыла дверь на кухню и прислонилась к ней спиной. Ей хотелось коротко попрощаться, но вместо этого она начала объяснять, что никто ничего от Валентины Ивановны не требует. Достаточно просто не напоминать Кириллу при каждом удобном случае, что он не родной Игорю.
— Вот именно, пока не требует, — усмехнулась свекровь. — Сегодня он просто живёт вместе с вами, завтра начнёт называть Игоря папой, а послезавтра решит, что ему всё положено наравне с настоящими детьми.
— Он у вас ничего не отнимает! — Анна сама не заметила, как повысила голос. — Они с Игорем каждую субботу ходят в библиотеку. Игорь учит его читать, они вместе выбирают книги про динозавров. Кирилл даже без Игоря не засыпает!
— Ты слишком много объясняешь, Аня, — перебила её Валентина Ивановна. — Если у вас всё действительно хорошо, почему тебе так нужно моё одобрение?
Анна открыла холодильник, чтобы занять руки, и уставилась на пачку творога, которая ей была совершенно не нужна.
Ответ у неё был. Но сказать его свекрови она не могла.
После развода Кирилл полгода спал рядом с матерью и каждое утро первым делом проверял, на месте ли она. А после того как его родной отец перестал приезжать по воскресеньям, мальчик начал прятать под подушку старую зажигалку отца.
— До свидания, Валентина Ивановна, — тихо сказала Анна и завершила разговор.
Когда она вернулась в комнату, Игорь сидел на полу с шестигранником в руке и смотрел на неё снизу вверх.
— Это мама звонила?
Анна кивнула. Игорь сразу протянул руку за телефоном.
— Дай я её заблокирую. И больше не будем к этому возвращаться.
— Не надо, Игорь, — Анна убрала телефон за спину. — От этого она только сильнее разозлится. Тебе с ней ещё всю жизнь общаться. А Кириллу, может быть, однажды захочется…
— Чего ему захочется?! — Игорь бросил шестигранник на ковёр. Тот отскочил к батарее. — Она попрекала его разбитой рюмкой! Семилетнего ребёнка!
— Ты думаешь, мне это нравится?! — крикнула Анна. — Ты думаешь, мне легко каждый раз ей звонить и делать вид, будто всё нормально?!
Они стояли посреди комнаты среди деталей недособранного стола и кричали друг на друга так, словно это они поссорились на том ужине.
Кирилл перестал раскладывать тетради и тихо спросил, глядя в пол:
— Это бабушка Валя звонила? Она всё ещё сердится из-за рюмки?
Игорь снова сел на ковёр и молча притянул мальчика к себе. Анна опустилась рядом и сказала, что никто на него не сердится, что рюмка была старой и когда-нибудь всё равно могла разбиться.
Кирилл кивнул с таким видом, будто соглашался со взрослыми, которые говорят очевидную ерунду.
Ночью Анна попросила мужа дать его матери ещё один шанс. Игорь долго лежал на спине и молчал.
— Она не обязана заслуживать уважение человека, который сама не умеет уважать других, — наконец сказал он.
— Я всё понимаю, — ответила Анна. — Но всё равно прошу тебя немного подождать.
Игорь уступил. Однако по тому, как он отвернулся к стене, Анна поняла: в этот шанс он не верит.
Маша родилась через год, в конце марта. У девочки был громкий голос и тёмный пушок на макушке. Игорь держал её на руках так осторожно, будто ему доверили хрустальную вещь. Анна, обессиленная после родов, смеялась, глядя на него с больничной кровати.
Кирилл стоял возле прозрачной кроватки и серьёзно рассматривал сестру. Он смотрел на неё так, словно перед ним оказался незнакомый щенок, который в любой момент мог укусить.
Валентина Ивановна приехала на следующий день без предупреждения. В руках у неё был огромный пакет. Она достала оттуда розовый комплект с кружевными оборками и сразу протянула руки к кроватке.
— Дай мне её, — сказала она Игорю, даже не посмотрев на Анну.
О том, как прошли роды, она не спросила. Валентина Ивановна качала внучку, поправляла ей шапочку и повторяла, что девочка — вылитый Игорь: такой же подбородок и такие же брови.
Анна наблюдала за ней с кровати и молчала. Ей было почти всё равно — лишь бы никто не кричал.
Кирилл стоял неподалёку, сжимая рисунок. Он рисовал его три вечера подряд: несколько ярких домиков, большое жёлтое солнце и две фигурки — высокую и маленькую. Под ними печатными буквами было написано: «Кирилл» и «Маша».