— То есть всё именно так? Ты готов находиться рядом с ним лишь тогда, когда тебе удобно? Когда он не мешает твоим деловым встречам и не нарушает привычный покой? — Елена поднялась с дивана, чувствуя дрожь в коленях.
— В целом да, — Кирилл спокойно посмотрел ей в глаза. — Я не занимался воспитанием собственного ребёнка и твоим заниматься не буду. Я предупредил тебя об этом ещё до свадьбы. Просто ты предпочла не услышать.
Он действительно говорил нечто похожее, но тогда Елена истолковала его слова совсем иначе. Ей казалось, что он просто не хочет давить на мальчика и намерен сближаться с ним постепенно.
Не сказав больше ни слова, Елена вышла из гостиной и направилась в комнату сына. Она присела на кровать, окружённую мягкими игрушками, и прижалась лицом к подушке, от которой пахло детским шампунем.
В душе образовалась пугающая пустота. Она думала о Серёже, о том, с какой тревогой он смотрел на Кирилла, о том, как давно перестал выбегать в прихожую с радостным криком: «Папа вернулся!» Потому что человек, которого он пытался так назвать, никогда не улыбался ему в ответ.
Потом Елена вспомнила бывшего мужа Андрея. Ненадёжного, порой безответственного, совершенно не приспособленного к семейной жизни, но искренне любившего сына.
Он мог перепутать дату дня рождения, однако никогда не забывал о походе в зоопарк, если уже пообещал его Серёже.
Всю ночь Елена почти не спала, снова и снова прокручивая разговор в голове. Утром Кирилл, словно ничего не произошло, начал собираться на работу. Перед выходом он задержался у двери.
— Елена, мне не нужны постоянные скандалы. Я просто не способен изображать человека, которым не являюсь.
— Я понимаю, — тихо сказала она. — Но я тоже больше не могу притворяться.
Когда дверь за ним закрылась, Елена позвонила начальнику и попросила выходной. Она долго сидела на кухне перед остывшим чаем и наблюдала, как солнечный блик от стеклянной вазочки бегает по столешнице.
В квартире царила непривычная тишина. Не слышалось ни быстрых детских шагов, ни властного голоса Кирилла, ни раздражающего шума телевизора.
Елена взяла телефон и открыла мессенджер. Палец сам отыскал переписку, подписанную коротко: «Бывший». Она нажала кнопку вызова.
Андрей ответил почти мгновенно. В его голосе прозвучало беспокойство, которого она давно от него не слышала:
— Лена? Что с Серёжкой? Всё нормально?
— Да, с ним всё хорошо, — торопливо успокоила она. — Он сейчас в школе. Андрей, у тебя найдётся минута?
— Конечно.
— Ты помнишь, как в пять лет Серёжа боялся оставаться в темноте? Мы тогда по очереди сидели возле его кровати, пока он не засыпал.
На другом конце ненадолго воцарилось молчание.
— Конечно, помню. Я ещё придумал ему сказку о храбром светлячке. Глупость какая-то была. А почему ты спрашиваешь?
— Он иногда до сих пор вспоминает эту сказку, — тихо призналась Елена.
— Лен, скажи прямо, что случилось? — голос Андрея смягчился. — Кирилл чем-то вас обидел?
И Елена больше не смогла сдерживаться. Она рассказала всё: утреннюю ссору, вечерний разговор, равнодушную фразу о том, что чужой ребёнок не может быть его заботой.
Она заранее готовилась услышать насмешки, злорадное «я же предупреждал» или упрёки. Однако Андрей не сказал ничего подобного.
— Вот чёрт, — глухо произнёс он. — Я понимаю, что сам далеко не идеальный отец. Мог оставить тебя одну на несколько недель, если заваливали работой. Забывал про школьные собрания. Я всё это знаю. Но жить с ребёнком в одной квартире и полностью от него отстраниться… Серёжа ведь ещё маленький. Ему нужен рядом мужчина. Не обязательно именно я, но кто-то, кому он будет небезразличен.
— Кирилл сказал, что сразу был со мной откровенен, — произнесла Елена дрожащим голосом. — И ведь он прав. Это я сама всё придумала. Надеялась, что его чувства ко мне помогут ему принять Серёжу. Что однажды он увидит в нём не чужого сына, а просто маленького человека, который является частью меня.
— Чувства? — Андрей усмехнулся, но без привычной язвительности. — По-моему, ему нравилась удобная версия тебя. Красивая, самостоятельная, сильная, не требующая помощи. А как только появилась необходимость участвовать в настоящей жизни, он сразу возвёл вокруг себя стену. Мне жаль тебя, Лен. И нашего мальчишку особенно.
— Я сейчас заканчиваю большой проект, а через пару недель ухожу в отпуск. Могу чаще забирать Серёжу после школы и брать его к себе на выходные. Не ради того, чтобы облегчить тебе жизнь с Кириллом. Просто я его отец, я соскучился. И ему, думаю, это пойдёт на пользу.
Елена почувствовала, как по лицу медленно потекла слеза.
— Спасибо тебе.
— Не надо благодарить. И ещё, Лена… — Андрей ненадолго замолчал. — Ты сильная женщина. Всегда такой была. Ты сама решишь, как поступить. Только не позволяй нашему сыну жить там, где его воспринимают как ненужную обузу. Такие вещи ломают детей.
Закончив разговор, Елена положила телефон на стол и закрыла лицо ладонями. Ей было страшно, мучительно стыдно за собственные иллюзии и больно думать о будущем. Однако дышать неожиданно стало легче.