Утро началось привычно — с той самой суматохи, которую Елена терпеть не могла.
Семилетний Серёжа, ещё не до конца проснувшийся и потому особенно упрямый, упирался ногами в пол, пока мать пыталась надеть на него школьные брюки. С большим трудом справившись с этой задачей, она отвела недовольного сына на кухню.
— Мам, я не буду эту кашу, — протянул Серёжа, лениво размешивая ложкой манку в тарелке.
— Серёженька, пожалуйста, съешь хотя бы немного. Мы уже опаздываем.
— Там одни комочки, — всхлипнул мальчик.
Елена устало выдохнула, убрала со лба выбившуюся прядь и быстро посмотрела в сторону спальни.
Кирилл должен был появиться с минуты на минуту. Они состояли в браке меньше года, однако чувства настоящей, родной семьи у Елены так и не возникло.
Кирилл вошёл на кухню, когда Серёжа с большим трудом осилил половину тарелки. Мужчина выглядел бодрым, гладко выбритым и пах дорогим средством после бритья.
Он молча осмотрел кухню, задержав взгляд на кастрюле с подгоревшей кашей, лежащей в раковине, на деталях конструктора, разбросанных по полу, а затем на измученном лице жены.
— Доброе утро, — ровно произнёс он и налил себе кофе.
— Доброе, — ответила Елена, ощущая неприятный холод внутри. — Кирилл, ты сегодня смог бы забрать Серёжу после уроков? У нас на работе собрание, оно может затянуться.
— Нет, не получится, — сказал он, продолжая смотреть в телефон. — У меня важная встреча.
— Но в прошлый раз ты тоже говорил про встречу…
— Елена, я ведь объяснял: моя работа не позволяет менять планы в последний момент. Ты прекрасно знала об этом, когда соглашалась стать моей женой.
В его голосе не было раздражения или злости. Он говорил спокойно, словно озвучивал очевидную истину. И именно это задевало сильнее всего. Серёжа, почувствовав напряжённую атмосферу, захныкал ещё громче:
— Мам, а кто тогда меня заберёт?
— Бабушка, Серёженька. За тобой придёт бабушка.
Елена заметила, как Кирилл посмотрел на них. В его глазах легко угадывалось недовольство детским плачем, беспорядком, её усталым видом и всей этой жизнью, которая явно не совпадала с его представлениями о семейном счастье.
Он женился на красивой, ухоженной женщине с интересной профессией, но принять её сына от первого брака, похоже, так и не сумел.
Вечером, когда Серёжа уже поужинал и уснул благодаря помощи Елениной матери, супруги устроились в гостиной.
Кирилл смотрел спортивную передачу, а Елена пыталась сосредоточиться на книге, однако строчки перед глазами превращались в тёмные расплывчатые полосы.
— Тебе стоит поговорить с Серёжей, — тихо произнесла она. — Он всё время спрашивает, почему ты с ним не играешь и никогда не приходишь на школьные праздники.
— Я не обязан с ним играть, Елена. Он мне не сын.
— Но он живёт с нами! Он часть нашей семьи! А ты мой муж!
— Именно, что твой, — Кирилл наконец отвёл взгляд от экрана. — Я женился на тебе. Мы с тобой создали отношения. Я знал, что этот мальчик присутствует в твоей жизни, и принял это. Но это не означает, что я обязан выполнять обязанности его отца. У него есть родной отец. Вот пусть он и занимается с ним.
Внутри Елены всё болезненно сжалось от гнева и одновременно от горького осознания: формально Кирилл говорил правду.
Его отношение было известно ей с самого начала. Он ничего не скрывал. Кирилл никогда не стремился стать Серёже отцом и честно предупреждал: «Я буду жить с тобой, а с мальчиком мы как-нибудь найдём общий язык».
Ослеплённая любовью и надеждой обрести после развода надёжного мужчину и стабильную жизнь, Елена услышала лишь удобную для себя часть: «Мы найдём общий язык».
Она верила, что со временем муж оттает и привяжется к её сыну. Но этого так и не произошло.
— Жить рядом с ребёнком и делать вид, будто его нет, — жестоко, Кирилл! Он ещё маленький! Он не понимает, чем заслужил такое отношение!
— Я не делаю вид, что его нет. Я разговариваю с ним нормально, веду себя корректно и никогда не унижаю. Но заниматься его воспитанием не собираюсь. Я не стану проверять уроки, возить его на тренировки или часами слушать детские переживания. У меня нет ни желания, ни времени, ни сил. Я уже однажды через это проходил.
Елена сразу вспомнила его редкие, неохотные рассказы о первой семье и сыне-подростке, который жил с матерью в другом городе и звонил Кириллу лишь по праздникам.
— Ты просто боишься снова брать на себя ответственность, — едва слышно сказала она.
— Да, не хочу, — резко ответил мужчина. — Я и так потратил на эту ответственность лучшие годы. Хотя, если честно, собственного сына я почти не воспитывал. А чужого тем более воспитывать не стану.
— А мне что делать? Одной справляться со всем? Работа, квартира, Серёжа, ты… Я ведь тоже устаю! Я рассчитывала, что мы станем настоящими партнёрами!
— В отношениях между нами мы и есть партнёры. Но твой ребёнок — твоя ответственность. До знакомства со мной ты как-то справлялась. Значит, справишься и теперь.