Этап 1. Вопрос, на который отец не сумел ответить
Алексей так крепко держал руль, что пальцы побелели.
— Бабушка просто разозлилась, Миш, — наконец произнёс он. — Вы здесь ни при чём.
— Но она сказала, что не обязана нас кормить, — тихо напомнила Даша.
Я обернулась к детям с переднего пассажирского сиденья.
— Бабушка сказала жестокие и несправедливые слова. Вы ничего плохого не сделали. Понимаете? Ни ты, ни Миша не виноваты.
Мишка прижимал к животу небольшой рюкзак с нарисованным зелёным драконом.
— А дедушка один весь суп съест?
Вопрос прозвучал так по-детски серьёзно, что мне на мгновение захотелось рассмеяться. Но вместо смеха к горлу подступил тяжёлый ком.
— Не съест, — ответил Алексей. — Такую кастрюлю одному человеку не осилить.
— Значит, суп прокиснет, — рассудительно заключила Даша.
Машина неслась по мокрой ночной трассе. Дождевые капли дробно стучали по крыше, дворники едва успевали очищать стекло, а свет фар вырывал из темноты блестящий асфальт, дорожные указатели и голые ветви деревьев. До Тулы оставалось около сорока километров.
Телефон Алексея лежал рядом с рычагом коробки передач и почти непрерывно вибрировал.
Сначала звонила мать.
Потом отец.
Затем снова мать.
Муж не отвечал.
— Может, всё-таки возьмёшь трубку? — осторожно спросила я.
— Не сейчас, Оль.
— Вдруг с отцом что-нибудь случилось?
Алексей мельком посмотрел на экран, но вызов уже оборвался. Спустя несколько секунд пришло сообщение от Виктора Андреевича:
«Сынок, возвращайтесь. Мать переборщила. Я сам детям суп налью».
Алексей прочёл сообщение вслух и усмехнулся без всякого веселья.
— Теперь он нальёт.
— Мы туда не вернёмся, — твёрдо сказала я.
— Знаю.
И впервые за весь вечер он посмотрел на меня не как сын Галины Петровны, который привык разрываться между матерью и собственной семьёй, а как отец, наконец понявший, кого обязан защищать.
— Прости меня, Оля. Я ведь говорил, что не стоит ехать, но всё равно уступил.
— Это я настояла.
— А я должен был сказать окончательное «нет».
— Мы оба надеялись, что она изменилась.
На заднем сиденье Даша осторожно взяла младшего брата за ладонь.
— В гостинице нас покормят? — спросила она.
— Покормят, — ответил Алексей. — Сегодня вы получите всё, что захотите.
Этап 2. Ужин в дорожном кафе
До гостиницы дети не выдержали.
Когда впереди появилась яркая вывеска круглосуточного кафе, Алексей почти сразу перестроился и свернул с трассы. В небольшом зале пахло свежим хлебом, жареным мясом, выпечкой и крепким кофе.
Мы заказали детям куриный суп с фрикадельками, картофельное пюре, котлеты и два стакана ягодного компота. Миша ел так торопливо, будто боялся, что тарелку у него снова отберут.
— Медленнее, солнышко, — попросила я. — Никто твою еду не заберёт.
Он поднял глаза на молодую официантку.
— А этот суп можно всем?
Девушка явно не поняла вопроса.
— Конечно. Всем, кто его закажет.
— И детям тоже?
— Детям в первую очередь.
Даша посмотрела на меня. Я отвернулась к тёмному окну, чтобы дочь не заметила, как задрожали мои губы.
Алексей сидел напротив, но к своей еде почти не притронулся. Телефон снова зазвонил.
На этот раз звонил отец.
Муж ответил.
— Да, пап.
Виктор Андреевич говорил так громко, что его слова были слышны даже через стол:
— Вы где сейчас? Мать по дому мечется, места себе не находит.
— В кафе. Дети наконец ужинают.
— Возвращайтесь. Я с ней поговорил.
— Уже поздно, пап.
— Лёш, ну с кем не бывает? В сердцах ляпнула лишнее.
— Она не просто что-то ляпнула. Она поставила перед детьми тарелки, потом закрыла кастрюлю и сказала, что кормить их должна родная мать.
— Ты же знаешь, у неё нрав такой…
Алексей медленно прикрыл глаза.
Эту фразу он слышал с самого детства.
«У неё такой характер».
Этими словами оправдывали всё: крики, унижения, обиды, требования, холодность, желание распоряжаться чужими жизнями. Словно характер был стихийным бедствием, против которого никто не мог ничего сделать, а не ежедневным выбором взрослого человека.
— Пап, Даше восемь лет. Она прекрасно всё поняла. Миша спрашивает, почему бабушка его не любит. Что я должен им ответить?
В трубке стало тихо.
— Алексей, мать готовилась к вашему приезду. Полы мыла, комнаты убирала.
— Зато тарелку супа внукам пожалела.
— Я же говорю, она перегнула палку.
— Мы не приедем обратно.
— Но вы отпуск на целую неделю брали. И что теперь будете делать?
— Проведём его отдельно от вас.
Отец тяжело выдохнул.
— Она тебе этого не простит.
— Это уже её решение.
Алексей завершил разговор.
Миша аккуратно собрал хлебом оставшуюся на тарелке подливку.
— Пап, а можно мне ещё одну котлету?
— Можно даже две.
Этап 3. Подарок, оставшийся в багажнике
Мы нашли небольшую гостиницу на окраине Тулы. Семейный номер оказался значительно дороже, чем мы планировали, но в тот момент стоимость уже никого не волновала.