— Зачем отдавать деньги за аренду, если у нас есть просторная квартира? — рассуждала я тогда.
Он крепко меня обнял.
— Элли, лучше тебя никого на свете нет.
Сейчас я понимала: в те минуты благодарность у него действительно была искренней.
Только со временем от неё почти ничего не осталось.
Сперва Артур говорил о «нашей квартире».
Позднее стал употреблять выражение «мой дом».
А после появления его матери я всё чаще ощущала себя человеком, которому здесь разрешили временно пожить.
Само выражение «наш дом» меня никогда не задевало.
Я действительно считала, что супруги строят общую жизнь.
Но общая жизнь не даёт права забывать, чьими усилиями появилось жильё и кто каждый день обеспечивает его содержание.
Артур перевернул страницу.
Дальше шёл договор с управляющей организацией.
Собственница и основной плательщик — Элеонора Коваль.
Следом находились бумаги на обслуживание отопительного оборудования.
Снова мои данные.
Затем договор на интернет.
Опять я.
После него страховой полис.
И там значилась я.
Рядом лежали подтверждения регулярных платежей.
Суммы выходили весьма ощутимые.
Артур медленно опустился на стул.
Христина заметила выражение его лица.
— Ты что нашёл?
Он ничего не произнёс.
— Артур?
— Квартира принадлежит Элли.
Дебора Петровна фыркнула.
— И что с того? Вы супруги.
— Она приобрела её до свадьбы, мам.
Свекровь замерла.
— В каком смысле?
— В прямом. Хозяйка здесь она.
Христина резко вскинула голову.
— Подожди-ка. Ты ведь говорил, это твоя квартира!
Брат промолчал.
Дебора Петровна раздражённо отмахнулась.
— Какая теперь разница? Раз вы поженились, значит, всё общее.
— Не совсем так, мама.
Впервые за этот вечер он посмотрел на неё не как на человека, которого следует срочно успокоить, а как на участницу событий, чьи слова запустили серьёзные перемены.
— Ты сегодня предложила хозяйке квартиры уйти из собственного жилья.
После этих слов никто не нашёлся с ответом.
В час ночи муж снова набрал мой номер.
К тому времени я уже сидела с родителями за праздничным столом.
— Элли, надо поговорить.
— Мы уже поговорили.
— Я нашёл бумаги.
У меня чуть быстрее забилось сердце.
— Какие?
— Квартирные.
Я ждала продолжения.
— Почему ты не напоминала, что квартира принадлежит тебе?
Я неторопливо выдохнула.
— Артур, я никогда не делала из этого тайны.
— Просто мне казалось…
— Ты прекрасно знал, что жильё я купила до свадьбы. Когда переезжал, мы ещё вместе подбирали сюда диван.
Он снова не ответил.
— Только потом начал вести себя так, словно всё это появилось само по себе и ничьих усилий не потребовало.
— Элли, но мама не была в курсе.
Я улыбнулась с горечью.
— Чтобы уважать меня, ей совершенно не обязательно было знать, чья фамилия указана в документах.
На этот раз возразить Артур не попытался.
Я продолжила:
— Почти три года она прожила здесь. Ела то, что я покупала и готовила. Пользовалась услугами, за которые платила я. А сегодня решила, что может отправить меня за порог.
— Ты неправильно поняла её слова…
— Артур, довольно.
Я говорила совсем негромко.
Но он сразу остановился.
— Три года мне объясняют, что твоя мама хотела сказать другое. Что Христина просто переутомилась. Что я слишком остро реагирую. Что поговорить можно потом.
Я ненадолго замолчала.
— Только сегодня стало окончательно ясно: дело не в одних твоих родственницах.
— А в ком ещё?
— В тебе.
Трубка словно опустела.
— Ты позволял обращаться со мной так, будто в собственном доме у меня нет права даже высказаться.
Артур с трудом выдохнул.
— Я старался избегать скандалов.
— И ради этого соглашался, чтобы все претензии доставались мне.
Ответа снова не последовало.
Утром я открыла глаза в квартире родителей.
Мама уже хлопотала над завтраком.
Папа просматривал новости.
Впервые за долгое время после пробуждения я не думала, что надо немедленно вставать и всех кормить.
Просто лежала, глядя в потолок.
Затем потянулась к телефону.
На экране высвечивались двадцать три непринятых звонка.
Артур набирал двенадцать раз.
Христина — семь.
Дебора Петровна — четыре.
Были и сообщения.
Первое прислал муж.
«Элли, нужно нормально поговорить. Я не понимал, насколько сильно тебя всё задело».
Второе написала Христина.
«Вообще-то можно было предупредить, что больше платить за всё не собираешься».
Третье пришло от свекрови.
«Я не предполагала, что ты буквально поймёшь мои слова. Глупо разрушать семью из-за пустяков».
Последний текст я прочитала ещё раз.
«Из-за пустяков».
Три года унизительных разговоров.
Бесконечные придирки.
Работа, у которой не было конца.
И неизменное молчание мужа.
В её представлении всё это оказалось незначительными мелочами.
Я убрала телефон.
И впервые позволила себе не отвечать немедленно.
Второго января у меня была встреча с юристом.