Её звали Наталья.
Мы познакомились ещё тогда, когда я работала в банке.
С собой я взяла бумаги на жильё.
Банковские выписки.
Договоры с обслуживающими организациями.
И подробно изложила последние события.
Наталья выслушала, не перебивая.
— Элеонора, вы приобрели квартиру до вступления в брак. Обычно такое имущество относится к личному, но все обстоятельства и возможные претензии следует изучить отдельно.
Я согласно кивнула.
— Я ведь не собираюсь оставлять их на улице зимой.
— Это и не требуется. При этом решать вопросы проживания в принадлежащей вам квартире вы можете в предусмотренном законом порядке.
— Мне нужно только, чтобы ко мне перестали относиться как к обслуживающему персоналу.
Наталья внимательно посмотрела на меня.
— А от супруга вы чего ждёте?
Ответить на этот вопрос оказалось труднее всего.
Я долго подбирала слова.
Потом призналась:
— Хочу, чтобы хотя бы однажды он встал на мою сторону.
Вечером того же дня Артур приехал к моим родителям.
Мать с собой не привёз.
Сестру тоже.
Впервые за долгое время появился один.
Дверь открыл отец.
— Добрый вечер.
— Здравствуйте. Можно увидеть Элли?
Папа несколько секунд смотрел на него.
— Если она согласится.
Я вышла в прихожую.
Артур выглядел уставшим и осунувшимся.
— Привет, — сказал он почти шёпотом.
— Привет.
— Ты поговоришь со мной?
Я кивнула.
Мы прошли в гостиную.
Родители оставили нас вдвоём.
Артур некоторое время собирался с мыслями.
Затем произнёс:
— Я даже не представлял, сколько дел на тебе держится.
Я не отвела взгляда.
— Ты и не интересовался.
Он опустил глаза.
— После твоего отъезда стал смотреть платежи.
Я слушала.
— И обнаружил, что практически не понимаю, как устроена наша повседневная жизнь.
Он нервно пригладил волосы.
— Даже бумаги на отопление сразу найти не смог.
Я печально улыбнулась.
— Они всё время лежали в одном шкафчике.
— Теперь знаю.
Артур снова посмотрел на меня.
— Мне очень стыдно.
За три года это, пожалуй, впервые прозвучало без попытки оправдать себя.
Однако утешать его я не бросилась.
— Что ты намерен менять? — спросила я.
Он набрал побольше воздуха.
— Я поговорил с мамой и Христиной. Сказал, что им нужно подыскивать другое жильё.
Я замерла.
— Ты действительно это сказал?
— Объяснил, что продолжать так больше нельзя.
— И что они ответили?
Он усмехнулся без радости.
— Мама уверена, что ты настраиваешь меня против близких.
Я посмотрела на свои руки.
— Не сомневалась.
— Только теперь я ответил ей, что ты тоже моя семья.
Я подняла глаза.
Муж смотрел прямо на меня.
— Элли, эти слова нужно было произнести ещё тогда, за праздничным столом.
В груди болезненно сжалось.
— Да, Артур. Именно тогда.
Две последующие недели дались нелегко.
Дебора Петровна ежедневно звонила сыну.
Плакала в трубку.
Демонстрировала обиду.
Утверждала, что я уничтожила семью.
Христина повторяла, что переезжать ей некуда.
Однако вскоре выяснилось: работа у неё постоянная, а накоплений вполне достаточно, чтобы арендовать небольшую квартиру.
Просто не платить за проживание было куда приятнее.
Артур впервые занялся домашними вопросами самостоятельно.
Пригласил специалиста для проверки отопительного оборудования.
Оказалось, системе требовалась настройка, а дополнительный пакет обслуживания, который я прежде продлевала, уже закончился.
Ничего непоправимого не произошло.
Без необходимой помощи никто не остался.
Только теперь договариваться, вносить оплату и проверять результат пришлось самому Артуру.
Вслед за этим он начал ездить за продуктами.
Готовить еду.
Поддерживать чистоту.
И впервые заметил, сколько часов уходит на то, что прежде словно выполнялось само собой.
Через три недели Христина подобрала квартиру.
Несколькими днями позднее Дебора Петровна перебралась к сестре, с которой давно обсуждала совместное проживание.
Ни одна из них не осталась без крыши над головой.
Среди ночи чемоданы за дверь никто не выставлял.
Всё решалось по договорённости и без лишнего шума.
Только извинений от свекрови я так и не дождалась.
Вместо этого перед переездом она заявила Артуру:
— Твоя жена ещё пожалеет о своём обращении с нами.
Когда муж передал мне эту фразу, я просто пожала плечами.
— Она может считать как угодно.
Артур посмотрел с удивлением.
— Больше не переживаешь, что она обидится?
Я сказала:
— Я больше не хочу поступаться собой ради того, чтобы ей было удобно.
В начале февраля Артур заговорил о моём возвращении.
Для встречи мы выбрали кофейню.
Он пришёл с небольшим букетом тюльпанов.
— Элли, мне очень хочется, чтобы ты снова жила дома.
Я долго разглядывала цветы.
— Дом и квартира — не одно и то же, Артур.
— Понимаю.
— Три года я находилась в собственном жилье и при этом ощущала себя посторонней.
Он склонил голову.
— Я это осознаю.
— Хотелось бы верить.