— Однажды ночью проснётся, а он с ножом стоит!
— Может, полицию вызвать?
— И что полиция сделает? Он наказание отбыл. По закону свободный человек.
— Тоже мне, свободный! Такие не меняются!
В магазине при появлении Нины разговоры сразу стихали.
На ферме женщины смотрели на неё с подозрением.
По дороге люди шептались за её спиной.
Однажды тётя Зина не выдержала.
Она подошла к Нине прямо возле магазина и нарочно заговорила так громко, чтобы слышали все окружающие:
— Ты окончательно стыд потеряла! Мало того что чужого мужика в дом привела, так ещё и уголовника! Детей тебе совсем не жалко? А перед покойным Сергеем не стыдно? Ты хотя бы память мужа уважала бы!
Нина остановилась.
Медленно повернулась к соседке.
Ответила она негромко, однако услышали все:
— Память о муже — это не вечные слёзы и не разговоры на лавочке. Память о нём — это тёплый дом и сытые дети. Если ты этого не понимаешь, могу объяснить ещё раз.
После этих слов Нина спокойно пошла дальше.
Тётя Зина осталась стоять посреди улицы с открытым ртом.
Прошла зима.
Наступила весна.
Потом пришло лето.
Виктор устроился плотником в колхоз.
Работал он хорошо, поэтому вскоре стал получать постоянную зарплату.
Все заработанные деньги мужчина приносил домой.
Нина первое время отказывалась:
— Не надо, Витя. Ты и так столько всего делаешь. Мы договаривались, что жильё и еда будут в обмен на помощь.
— Не говори глупостей, — спокойно отвечал он. — Детям скоро в школу. Ване нужны сапоги. Тане — пальто. Да и тебе ходить не в чем. Бери.
Однажды она всё-таки взяла протянутые деньги.
А потом заплакала.
Впервые за много лет не от боли, усталости или безысходности.
Она плакала потому, что рядом появился человек, который думал не только о себе.
Кто-то заботился о ней.
О детях.
Об их общем доме.
Осенью Нина и Виктор официально расписались.
Никакой большой свадьбы они не устраивали.
Утром сходили в сельсовет.
Поставили подписи в необходимых документах.
Вечером вернулись домой и поужинали вместе с детьми.
Вот и вся церемония.
Деревня ещё некоторое время обсуждала их брак.
Потом разговоры постепенно утихли.
Людям пришлось смириться с очевидным: Нина и Виктор жили спокойно, работали, растили детей и никому не причиняли вреда.
Перед фактами даже самые громкие сплетни быстро теряют силу.
Через год у супругов родился сын.
Мальчика назвали Сергеем — в память о первом муже Нины.
Так захотела сама женщина.
Виктор не возражал.
Зимний вечер.
На улице трещит мороз.
За большим деревянным столом сидит Ваня. Ему уже пятнадцать лет. Он заметно окреп, вытянулся и стал похож на родного отца.
Рядом двенадцатилетняя Таня. Настоящая красавица с длинной косой почти до пояса.
А маленький трёхлетний Серёжа устроился на полу и играет деревянным трактором, который для него собственными руками вырезал Виктор.
Нина ставит на стол горячий ужин.
В этот момент открывается дверь.
С улицы входит Виктор, весь покрытый снегом и инеем. Он стряхивает снег с сапог, снимает ватник, проходит к умывальнику и тщательно моет руки.
Затем садится за стол.
— Как день прошёл? — спрашивает Нина.
— Хорошо. Корову подоили. Дрова нарубили.
— Я и сама могла их наколоть.
— Знаю. Но ты сегодня устала. Садись и ешь.
Нина садится рядом и накладывает ему кашу.
Виктор берёт ложку и молча начинает ужинать.
Через некоторое время женщина говорит:
— Вить…
— Что?
— Я давно хотела спросить. Помнишь тот день, когда ты впервые подошёл к нашему забору?
— Помню.
— Почему ты остановился именно возле моего дома? Зачем решил помочь?
Виктор медленно жуёт.
Задумывается.
Потом отвечает:
— Ты сидела прямо в снегу и плакала. Я посмотрел: женщина молодая, красивая, а рыдает возле пустой поленницы. И подумал, что так быть не должно. Нельзя, чтобы человек один сидел на морозе, а у него дома дети мёрзли.
— Только поэтому?
— А разве этого мало?
Нина улыбается.
— Ты ведь понимал, что деревня начнёт говорить?
— Конечно, понимал.
— И тебя это не пугало?
Виктор пожимает плечами.
— Мне не привыкать, Нина. Я десять лет провёл в тюрьме. Там обо мне и похуже говорили. Главное, что я сам знаю себе цену. И ты знаешь, какой я человек. А остальные разговоры — словно ветер. Сегодня шумит, а завтра уже стих.
Женщина смотрит на него.
На светлые глаза.
На большие руки.
На спокойное лицо, которое когда-то показалось ей слишком тёмным и суровым.
— Я ни разу не пожалела, что оставила тебя, — признаётся Нина. — Даже тогда, когда вся деревня считала меня сумасшедшей.
— Я знаю.
— А ты не пожалел?
Виктор откладывает ложку.
Долго и серьёзно смотрит на жену.
— Нина, я десять лет чего-то ждал. Даже сам не понимал чего. Просто просыпался каждое утро и ждал. Потом освободился, долго ездил по разным местам, искал работу. А когда увидел тебя возле пустой поленницы, вдруг понял: вот зачем я всё это пережил.
Глаза Нины наполняются слезами.