Дети впервые за последнюю неделю спокойно проспали до утра и не просыпались от холода.
На следующий день вся деревня уже обсуждала новость: Нинка окончательно лишилась рассудка и поселила у себя неизвестного бродягу.
Первой прибежала соседка тётя Зина.
Она даже не сняла платок и начала кричать прямо с порога:
— Ты что творишь, Нина? Совсем с ума сошла? Кто этот мужик? Откуда он взялся? А вдруг вор? Вдруг бандит какой-нибудь? А если он тебя ночью придушит? Или детей обидит? Ты хотя бы о них подумала?
— Подумала, — спокойно ответила Нина. — Он мне дров нарубил и забор начал ремонтировать.
— Какие дрова?! Он сначала доверие твоё получит, а потом всё вынесет и исчезнет! А может, ещё чего похуже сделает!
Тётя Зина возмущённо плюнула возле порога и ушла.
Вечером пришла другая соседка.
Следом появилась третья.
На следующий день заглянул председатель сельсовета.
Каждый говорил одно и то же:
— Выгоняй его, пока беды не случилось.
Нина выслушивала советы, кивала, благодарила за заботу.
А вечером ставила перед Виктором кружку горячего чая и спрашивала:
— Ты всё-таки откуда приехал?
— Издалека, — неизменно отвечал он.
Больше мужчина ничего о себе не рассказывал.
Прошёл месяц.
Потом второй.
За ним третий.
Виктор постоянно работал.
Он вставал рано утром и заканчивал только после наступления темноты. Разговоров не разводил, благодарности не требовал и праздно не сидел.
Сначала он починил крышу, и после очередного дождя в доме впервые не пришлось расставлять вёдра.
Затем укрепил покосившийся сарай.
Заделал щели, поправил двери, заменил прогнившие доски.
После этого восстановил забор, и снег больше не заметало прямо во двор.
Виктор выкопал новый погреб, укрепил крыльцо, перекопал огород, нарубил жердей, очистил и отремонтировал колодец.
К каждому делу он относился так, словно хозяйство принадлежало ему самому.
Поначалу дети боялись незнакомого мужчину.
Когда Виктор входил в дом, Таня пряталась за матерью, а Ваня внимательно следил за каждым его движением.
Но постепенно страх прошёл.
Ваня начал ходить за Виктором по пятам.
Он часами наблюдал, как мужчина обращается с топором, рубанком и пилой.
Виктор терпеливо показывал мальчику, как правильно держать инструмент, куда направлять удар, как затачивать лезвие и не поранить руки.
Таня стала приносить ему чай.
Виктор принимал кружку и неизменно говорил:
— Благодарю, хозяюшка.
Девочка краснела от удовольствия и убегала обратно в дом.
Нина смотрела на детей, на восстановленный двор, на крепкий сарай и чувствовала, как внутри неё медленно тает лёд, появившийся после смерти мужа.
Однажды вечером, когда дети уже легли спать, женщина спросила:
— Виктор, почему ты всё время один? У тебя семьи никогда не было?
Мужчина долго молчал.
Потом посмотрел на огонь в печи и ответил:
— Была семья. Жена и дочь. В городе жили. Только давно это было. Много лет их не видел.
— Почему?
Он поднял глаза и посмотрел на Нину прямо, не отводя взгляда.
— Я в тюрьме сидел. Десять лет. Освободился примерно полгода назад.
Нина замерла.
Десять лет — срок немалый.
Такое наказание просто за мелкую кражу не назначают.
— За что тебя посадили?
Виктор тяжело вздохнул.
— За драку. Человек погиб. Убийство по неосторожности. Один мужчина полез к моей жене. Я вступился. Не рассчитал удар. Так всё и вышло.
Он ненадолго замолчал.
— Жена ждать не стала. Забрала дочь и уехала. Я даже не знаю, где они теперь.
В кухне стало совсем тихо.
Слышалось только потрескивание поленьев в печи.
Нина смотрела на Виктора, стараясь понять, боится ли она его теперь.
— Почему ты сразу ничего не рассказал? — спросила она.
— А ты бы тогда пустила меня в дом?
Женщина задумалась.
— Не знаю.
— Вот потому и не сказал.
Они ещё некоторое время сидели молча.
Лампочка под потолком тускло освещала стол.
В печи горели дрова.
В доме было тепло.
— Дети уже спят, — сказала Нина.
— Спят, — подтвердил Виктор.
Она нервно сцепила пальцы.
— Ты ведь не сделаешь им ничего плохого?
Мужчина долго смотрел на неё.
В его взгляде не было ни злости, ни обиды.
Только усталость и какая-то глубокая печаль.
— У меня тоже есть дочь, Нина. Где-то живёт. Наверное, уже совсем взрослая. Когда я уходил, она была почти такой же, как твоя Таня. Я скорее сам себе руку отрублю, чем причиню вред ребёнку. Не бойся меня.
И Нина поняла, что действительно не боится.
На пятом месяце загудела вся деревня.
Кто именно узнал правду первым, осталось неизвестно.
Может быть, кто-то случайно увидел документы Виктора.
Возможно, справку заметили при оформлении на работу.
А может, человек, знавший его прошлое, просто не удержал язык за зубами.
Но вскоре новость разнеслась по всем улицам.
— Слышали? Мужик, который у Нинки живёт, бывший заключённый!
— Десять лет отсидел!
— За убийство!
— А она детей рядом с ним оставляет!
— Совсем ума лишилась!