И вот теперь я стоял с ним на руках.
⸻
— Михаил.
Голос Тамары Викторовны вернул меня к происходящему.
— Отдайте мне малыша.
— Нет.
— Вы не понимаете серьёзности ситуации.
— Это вы ничего не понимаете.
— Я понимаю значительно больше, чем вам кажется.
Она вынула из папки несколько документов.
— Лена всё подписала.
— Когда?
— Три дня назад.
Я взял листы и стал читать.
С каждой строкой руки дрожали всё сильнее.
Подпись действительно напоминала Ленину.
Но что-то выглядело неправильным.
— Где находятся оригиналы?
— У нотариуса.
— Я хочу увидеть их.
— Увидите.
— Немедленно.
Тёща покачала головой.
— Не сейчас.
— Почему?
Она посмотрела на меня странно.
— Потому что сначала вам необходимо узнать правду.
— Какую именно?
Тамара Викторовна наклонилась ближе.
— Ребёнок может оказаться не вашим.
У меня перехватило дыхание.
Ольга Сергеевна резко подняла голову.
— Тамара Викторовна!
— Что?
— Подобные разговоры нельзя вести здесь.
— А где прикажете? В больничном коридоре?
Я посмотрел на жену.
Она продолжала лежать неподвижно.
Мне не верилось, что Лена могла хранить подобную тайну.
— Вы обвиняете её в измене?
— Я ничего не утверждаю.
— Тогда зачем это сказали?
— Потому что очень скоро вы сами всё узнаете.
Дверь снова открылась.
В палату вошёл незнакомец лет пятидесяти.
Высокий мужчина в строгом тёмном костюме держал коричневый конверт.
Он посмотрел на Тамару Викторовну.
— Вы уже начали разговор?
Она нахмурилась.
— Вы кто такой?
Мужчина перевёл взгляд на меня.
— Михаил Воронцов?
— Да.
— Нам необходимо поговорить.
— Представьтесь.
Он показал удостоверение.
— Сергей Андреевич, юрист.
Тамара Викторовна внезапно побледнела.
— Вы пришли слишком поздно.
— Ошибаетесь.
Он оставил конверт на столе.
— Боюсь, опоздали именно вы.
Тёща схватила свою папку.
— Немедленно уходите.
— Не могу.
— Я потребовала…
— Ваша дочь составила распоряжение, вступающее в силу после рождения малыша.
Сердце тяжело ударило в груди.
— Какое распоряжение?
Сергей Андреевич повернулся ко мне.
— Она просила передать этот конверт лично вам.
Я взял его.
На лицевой стороне почерком Лены было написано:
«Мише. Открыть только после рождения нашего сына».
Я замер.
Тамара Викторовна закрыла глаза.
В конверте находились письмо и фотография.
На снимке стояла Лена.
Рядом с ней — неизвестный мне мужчина.
На обороте фотографии была сделана надпись:
«Если ты увидел этот снимок, значит, произошло именно то, чего я боялась».
Ноги стали ватными.
— Что всё это означает?
Юрист кивнул на письмо.
— Прочитайте.
⸻
«Миша!
Если ты держишь нашего мальчика, значит, я не успела лично рассказать тебе правду.
Прости меня.
Я много раз собиралась всё объяснить, но каждый раз не находила сил.
Мне было страшно.
Не за себя — за тебя.
Ты всегда считал меня сильной. В действительности я просто научилась хорошо скрывать собственный страх.
Мама может заявить, что ребёнок не твой.
Она способна показать документы и обвинить меня в измене.
Пожалуйста, не верь ей сразу.
Потому что настоящая правда намного страшнее».
Я не смог продолжать.
Поднял глаза на Тамару Викторовну.
Она стояла совершенно неподвижно.
— Что вы сделали с моей женой?
Тёща отвернулась.
— Я пыталась спасти её.
— От кого?
Вместо неё ответил Сергей Андреевич:
— От людей, которые несколько месяцев наблюдали за вашей семьёй.
Внутри всё оборвалось.
— Кто эти люди?
— Пока я не могу назвать имена.
— Почему?
— Если они узнают, что документы переданы вам, опасность усилится.
Я посмотрел на ребёнка.
Он спокойно спал в моих руках.
И только теперь я осознал: угроза появилась задолго до его рождения.
⸻
В письме Лена рассказывала о событиях, которых я совершенно не замечал.
Несколько месяцев назад ей пришёл конверт без обратного адреса. Внутри находилась записка:
«Этот ребёнок не должен родиться у вас».
Лена выбросила её.
Спустя неделю раздался телефонный звонок.
Неизвестный мужчина назвал её по имени. Сообщил, что знает адрес её работы и дома, а также время моего возвращения по вечерам.
С этого дня жена начала бояться.
Но ничего мне не рассказала.
Она опасалась, что я стану искать отправителя и сам окажусь под угрозой.
Позднее выяснилось, что кому-то стало известно о беременности раньше, чем Лена успела сообщить родственникам.
Неизвестные получили доступ к медицинским данным, знали предполагаемую дату родов и заранее подготовили бумаги, связанные с ребёнком.
Я дочитал письмо.
Последние строки расплывались от слёз:
«Миша, если мама потребует отдать ей малыша, не соглашайся.
Что бы она ни рассказывала.
Какие бы бумаги ни предъявляла.
Не отдавай нашего сына.
И ещё знай: я люблю тебя.
Прости, что не открыла правду раньше.