А после очередного переезда потеряла записную книжку с его номером.
«Нужно обязательно съездить», — обещала она себе перед каждым Новым годом.
Но сначала был бизнес, затем развод, раздел компании, бесконечные судебные разбирательства.
Так незаметно прошло двенадцать лет.
Старая «шестёрка» привела её не в обычный спальный район, а в заброшенную промышленную зону за городом. Среди складов, гаражей и ржавых заборов теснились несколько бараков, которые должны были снести ещё много десятилетий назад.
Дядя Паша выключил двигатель и с трудом выбрался из автомобиля.
— Вот здесь пока и живём, Танечка. Временно, — виновато произнёс он, указывая на облупившуюся дверь подъезда. — Наш посёлок пять лет назад снесли. Дорогу расширяли.
— А новое жильё? Вам ведь обязаны были предоставить квартиру или компенсацию! — Татьяна огляделась.
Под ногами лежал строительный мусор, в воздухе стоял запах сырости, пыли и безысходности.
— Компенсацию дали. Деньгами. Только у нас потом беда случилась. Пойдём в дом, чего на улице разговаривать.
Внутри было чисто, но настолько бедно, что Татьяне стало не по себе. На полу лежал истёртый ковёр, а кухонный стол покрывала старая клеёнка с цветочками.
Из соседней комнаты послышался скрип колёс.
— Пап, ты чего так долго? Лекарства купил?
В коридор выехал мужчина в инвалидной коляске. Худой, заросший густой чёрной бородой, с тяжёлым, потухшим взглядом.
Татьяна невольно прикрыла рот ладонью.
— Андрей?
Он резко вздрогнул и вцепился руками в колёса, будто хотел развернуться и скрыться. Но узкий коридор не позволял этого сделать.
— Танька? — хрипло произнёс он. — А ты зачем сюда приехала? Решила посмотреть, как люди на самом дне живут?
— Андрей, прекрати, — строго сказал отец. — Она мне помогла. Один громила на дороге деньги требовал…
Татьяна прошла на кухню и села на табурет, даже не сняв пальто.
— Рассказывайте всё.
История оказалась короткой и пугающей, словно выдержка из сухого официального документа.
Три года назад Андрей работал на строительстве высотного дома. У подвесной люльки оборвался трос, и мужчина упал с высоты третьего этажа.
Он чудом остался жив, но позвоночник получил тяжёлые повреждения.
— Компания была фиктивная, — тяжело вздохнул дядя Паша, ставя чайник на плиту. — Всё оформили как несчастный случай в быту. Написали, будто Андрей сам полез куда не следовало. Мы пытались судиться, но что толку… Все деньги, которые дали за дом, ушли на операции. Врачи говорили, что шанс восстановиться есть, если отвезти его в столичный реабилитационный центр. Только там такие цены, что даже произносить страшно.
— А я ещё гордость показывал, — мрачно усмехнулся Андрей, оставаясь в дверном проёме. — Решил, что сам справлюсь. Вот и справился. Теперь отец ночами таксует на арендованной развалюхе, чтобы купить мне обезболивающие.
Татьяна внимательно смотрела на него.
В его взгляде не было жалости к себе. Только гнев и унизительный стыд перед ней — ухоженной, состоятельной и успешной.
— Какие же вы оба глупые, — произнесла она дрожащим голосом. — Почему не попытались меня найти? Я всё это время жила в городе и даже фамилию не меняла!
— И как мы должны были это сделать? — тихо спросил дядя Паша. — Явиться к тебе в офис в грязной обуви и сказать: «Здравствуйте, мы ваши старые соседи, дайте нам миллион»? Не так меня воспитали, доченька.
Татьяна поднялась с табурета.
Подошла к Андрею и присела перед его коляской, совершенно не думая о дорогих брюках.
— Значит, так. Начинайте собираться.
— Куда? — насторожился он.
— В больницу. Прямо сегодня. Я договорюсь, чтобы тебя приняли и оформили в платную палату.
— Тань, не нужно, — Андрей отвернулся. — Мы никогда не сможем тебе всё вернуть. А благотворительность мне не нужна.
— Это не благотворительность. Считай, что я вкладываю средства.
Она взяла его за руку. Та была худой, но крепкой, покрытой мозолями от постоянного вращения колёс.
— Ты в детстве ремонтировал мне велосипед?
— Ремонтировал.
— Защищал меня от хулиганов?
— Было дело.
— Теперь наступила моя очередь. И даже не пытайся спорить со мной, Неверов. Ты ведь помнишь, какой у меня характер.
Следующие полгода превратились в изнурительный марафон.
Татьяна не ограничилась оплатой лечения. Она включила тот самый беспощадный рабочий режим, благодаря которому когда-то построила бизнес с нуля.
Её юристы нашли бывших работников, документы, свидетелей и добились пересмотра дела. Строительную компанию заставили выплатить крупную компенсацию.
Но главная борьба происходила в реабилитационном центре.
Андрей заново учился ощущать ноги.
Каждое движение причиняло боль. Он срывался на врачей, ругался, бросал спортивные снаряды и несколько раз требовал отвезти его обратно в барак.
Татьяна приезжала почти каждый вечер.
Привозила домашнюю еду. К собственному удивлению, она даже научилась варить борщ почти так же, как когда-то готовила её мама.