Почти всегда это сопровождалось отвратительными нравоучениями и всегда девочку обвиняли в желании привлечь к себе именно сексуально окрашенное внимание. Проще говоря, ее обзывали шлюхой. И это считалось совершенно нормальным: красить ресницы нельзя, а публично оскорблять ребенка — можно, даже нужно. Общественно одобряемое деяние.
В пятом или шестом классе в начале года учительница, заменяющая русский, когда меня увидела, высказалась, что она думает о «бабской моде красить волосы перьями» и потащила меня под кран (в кабинете почему-то была раковина) перед всем классом мыть волосы с хозяйственным мылом. Волосы у меня были выгоревшие, я потом прорыдала оставшиеся уроки…
Как-то в 13-летнем возрасте пришла в школу со слегка подкрашенными ресницами и парой прыщей, замазанных тональником. Учительница при всём классе пристыдила меня: «Не надо казаться лучше, чем есть на самом деле! Особенно если не лучше». Подвела к раковине прямо в классе и умыла при всех.
Скольким из нас пришлось рыдать после совершенно несправедливых унижений? Скольким пришлось уходить с уроков домой, потому что «пока не умоешься — не смей возвращаться»? Может ли что-то быть хуже, чем подобное унижение? Может.
Туалеты без дверей
Хуже школьных туалетов не было ничего. Потому что двери в кабинки отсутствовали как класс. Объяснялось это соображениями безопасности (хотя для безопасности можно делать двери, не достающие до пола и потолка) и дисциплины. Это вообще не работало, потому что отсутствие дверей никому и никогда не мешало курить в школьных туалетах. Зато мешало пользоваться ими по назначению.
Сама идея того, что девочка может отправлять естественные надобности на глазах у окружающих, в принципе чудовищна, и это просто вопрос физиологии: мальчики могут пользоваться писсуарами, девочки же вынуждены полностью обнажиться от пояса до колен как минимум — и все это на глазах посторонних: одноклассниц и старших девочек, а порой и мальчишек, для которых предметом особой доблести был штурм женского туалета. В этой ситуации многие из нас терпели до последнего, зарабатывая себе проблемы со здоровьем. И безумно боясь этих проблем со здоровьем. Потому что терпеть тошноту или кишечное расстройство совершенно невыносимо, но сделать ЭТО в туалете без дверей тоже немыслимо.
А потом мы взрослели, и у нас начинались менструации. И менять тампоны или прокладки тоже нужно было в туалете без дверей. Без дверей, без туалетной бумаги, без мыла, без полотенец. Наверное, и без всякого стыда. Хотя вообще-то школа приучала нас к тому, что месячные — это очень-очень стыдно.
Спрячь свое естество!
Первые менструации сами по себе являются проблемой для очень многих девочек: они бывают очень болезненными, длительными, нерегулярными и чрезвычайно обильными. Осознать саму мысль о том, что твое тело теперь будет ежемесячно кровоточить, довольно непросто, но при этом нужно привыкнуть к новым и часто неприятным ощущениям. Сейчас мы понимаем, что в этот момент девочка нуждается в поддержке со стороны самых близких, а со стороны окружающих — в доброжелательности и тактичности. Вместо этого первые менструации превращаются в сеанс ежемесячной публичной казни: с одной стороны, девочке внушается, что-то, что с ней происходит, — очень грязно, очень стыдно и неприлично. С другой — она так или иначе вынуждена сообщать об этом окружающим: в туалете невозможно сменить прокладку или тампон в одиночестве. Освобождение от физкультуры нужно было выпрашивать перед уроком в присутствии всего класса, что обычно порождало весьма бурную реакцию одноклассников. Учитель был вправе не выпустить девочку из класса на уроке, несмотря на то что «потерпеть» в этой ситуации нельзя.
В нашей школе освобождения от фикультуры по причине «критических дней» нужно было получать у медсестры. На слово она никому не верила — требовала предъявить, что там у тебя… О прокладках, а тем более тампонах, мы тогда и не слыхали, так что…
И при этом стыдить девочек никто не прекращал: о менструациях нельзя было говорить в присутствии мальчиков и мужчин, это «стыдно и грязно», но отчего-то учителям говорить об этом открыто было можно. В оскорбительном тоне.
У меня критические дни были странные и довольно длительные. На физкультуру я не ходила. Обычно достаточно было сказать учителю тихонечко «я не могу» и вопросов не возникало. Но однажды учитель спросил меня, почему я без формы, я ему отвечаю, что не могу. А он как рявкнет на весь спортзал: «Не ври! У тебя месячные на прошлой неделе были!» Меня как дерьмом окатили…
Терпение и «труд»
