За женскую физиологию девочек в школе стыдили и унижали, но при этом требовали от них «истинно женских» знаний и умений. Которые преподавали на уроках труда. Мальчики проводили эти уроки в мастерских, сколачивая табуретки и скворечники, а девочкам доставались кулинария и шитье. И если с кулинарией все в принципе ясно (любому взрослому человеку, независимо от пола, совершенно не повредит умение готовить элементарные блюда и разбираться в качестве продуктов), то с шитьем — совершенно нет. Да, умение пришить пуговицу или укоротить брюки тоже не повредит никому. Но кому в реальной жизни пригодилось бы умение строить выкройки фартуков, халатов и юбок с клиньями? Кройка и шитье — это очень узкие и специфические навыки, в современном мире необходимые только специалистам и тем, кто сделал это своим хобби. Да, раньше женщины вынуждены были обшивать себя и семью, потому что одежду было сложно или даже невозможно купить. Но эти времена давно прошли, а уроки труда в школьной программе остались. И две длинные четверти, вторую и третью, девочки были вынуждены сражаться с выкройками и швейными машинками. И тех, кто не справлялся, стыдили. Стыдили и обещали им страшную кару: «Кто тебя замуж возьмет с такими кривыми руками?»
Мальчик может быть ребенком, а ты — нет
Впрочем, к проблемам старшей школы, которые нам устраивала сама школа, нас готовили заранее. С самого первого класса. Рефрен «Ты же девочка!» сопровождал нас с первого сентября: нельзя спорить, нельзя ругаться, нельзя бегать, нельзя хулиганить, нельзя шуметь, нельзя неаккуратно обращаться с тетрадями, нельзя иметь плохой почерк, нельзя пачкать одежду и портить прическу. Ты же девочка! И пока мальчики продолжали быть детьми со всеми атрибутами счастливого детва, девочкам приходилось превращаться в почтенных матрон. Семилетних.
При этом никакой власти, почтенным матронам положенной, девочкам не давали. Максимум, что нам позволялось, — это стыдить мальчиков за плохое поведение и доносить учительнице. Если делать это особенно старательно, можно было стать любимицей. Но при одном условии: учиться следовало только на отлично.
Быть двоечницей нельзя
То, что к девочкам предъявляют завышенные требования в учебе, ни для кого не секрет: девочке полагается быть ответственной, делать все домашние задания и аккуратно вести дневник и тетради. Получать при этом желательно только пятерки. Четверки допускались. А вот тройки уже подводили нас к краю пропасти: за тройкой следовала двойка, а быть двоечницей ни в коем случае нельзя. «Двоечница» — это приговор.
Мальчики-двоечники почти никогда не становились изгоями в классе. Учителя часто оправдывали нежелание учиться темпераментом мальчика: «Он не дурак, просто раздолбай и хулиган». При этом двойки, которые получал мальчик, почти никогда не влияли на его жизнь в социуме: да, его ругали на уроках, но вне занятий он запросто мог быть лидером класса. Или, по крайней мере, не чувствовать себя парией: дружили с ним все равно не за оценки.
Девочка-двоечница всегда превращалась в жертву буллинга, причем стараниями самих же учителей: они не давали оценку ее знаниям на основе двоек, они давали оценку ее личности. И почему-то двоечница, как правило, оказывалась не просто «глупой и бездарной», но еще и неразборчивой в связях. Проще говоря, шлюхой.
С 9 по 11 класс конфликтовала с математичкой. Она постоянно называла меня шалавой. Для нее это слово было синонимом бездельницы. Все мои попытки лично ей объяснить, что это совсем разные слова и это очень обидно и унизительно, успехом не увенчались. Доходило до директора и исключения меня из школы за неуважение к учителю.
Все твои проблемы от того, что ты — такая
То есть от того, что ты — девочка. Нет и не было никаких причин для того, чтобы превращать 11 школьных лет в персональный ад для девочек. Но это происходило. И продолжает происходить. Все, что ты можешь сделать в этой ситуации, — это защитить свою дочь, если она у тебя есть. А если у тебя сын, то ты можешь научить его не поддерживать эту массовую травлю. Кто-то должен это остановить.