— С адвокатом уже говорила?
— На какие деньги? — Лена заплакала. — На карте осталось одиннадцать тысяч и ещё есть кредитка.
— Завтра я приеду. Дам денег на адвоката. Сумма небольшая, но хватит на первую консультацию и подготовку заявления.
— Ты? — Сестра замолчала. — Но у тебя же самого…
— Самого, — согласился Андрей. — Буду в десять.
Он завершил разговор. Нина внимательно смотрела на мужа.
— Поедешь?
— Конечно.
— Правильно. Только договоримся сразу: мы помогаем детям и решаем конкретные задачи. Не оплачиваем бесконечные жалобы.
В ту же зиму разрушилась и вторая семейная иллюзия. Юля привела к Петру Ильичу нотариуса и попросила подписать доверенность. Объяснила, что документ необходим, чтобы без очереди получать медицинские справки и заниматься поликлиникой.
Дед поставил подпись. Через шесть дней ему позвонили из управляющей компании и спросили, почему в квартире без заявки меняют счётчики и кем приходится хозяину женщина, демонстрирующая документы на жильё.
Пётр Ильич надел пиджак, взял трость и самостоятельно отправился к нотариусу. Он аннулировал доверенность, а заодно изменил завещание.
В тот же вечер Юля приехала злая.
— Дед, что ты натворил?
— У себя дома я могу делать всё, что считаю нужным, — ответил старик. — А вот ты слишком много делала в моём доме без разрешения.
— Я о тебе заботилась!
— Купила стиральную машину с моей банковской карты и потом трижды напомнила, какой подарок сделала. — Пётр Ильич поднял трость и указал на дверь. — Уходи, Юля. Ключ положи на тумбочку.
— Останешься совсем один! Нина к тебе не поедет, у неё этот музей! — крикнула внучка.
— Нинка сделала мне голубятню, — ответил дед. — Настоящую деревянную, с маленькими окнами. Стоит теперь на серванте. А ты только спрашивала, в каком году построен дом.
Часть пятая. Год спустя
В феврале Андрей и Нина выиграли конкурс. В мае они переехали в мастерскую, площадь которой была вдвое больше прежней. Новое помещение находилось на втором этаже. Под потолком располагались окна, а над зоной резки наконец появилась настоящая вытяжка.
Они наняли двух сотрудников: студента-модельщика и женщину, специализировавшуюся на надписях шрифтом Брайля.
В июне к ним переехал Пётр Ильич. Он привёз два чемодана, трость и деревянную голубятню, прежде стоявшую на серванте. Деду выделили дальнюю тихую комнату.
— Нинка, — сказал он в первый вечер, — я вам здесь только мешать стану.
— Ничего подобного. Ты будешь проверять наши макеты. У тебя слабое зрение, поэтому назначаем тебя главным приёмщиком. Если сумеешь пальцами понять, какое здание перед тобой, значит, всё сделано правильно.
— Получается, это настоящая работа? — с уважением уточнил Пётр Ильич.
— Самая ответственная из всех.
Людмила Аркадьевна позвонила дочери в августе. Теперь её голос звучал непривычно тихо и осторожно.
— Ниночка, как поживает дед?
— Всё хорошо. Давление стабилизировалось, аппетит отличный.
— Он хоть иногда вспоминает обо мне?
— Нет. Но ты всё равно приезжай. Он не злопамятный, просто устал чувствовать себя вещью, которую вы делите.
— Юля теперь не разговаривает ни с ним, ни со мной, — пожаловалась мать. — Считает, что именно я всё испортила.
— А сама ты как думаешь?
Ответа пришлось ждать долго.
— Мне казалось, что я поступаю правильно, — наконец сказала Людмила Аркадьевна. — У Юли личная жизнь не сложилась, я хотела ей помочь. А у тебя есть муж, значит, вы как-нибудь справитесь.
— Мы действительно справились. Только ты нам в этом не помогала.
Виктор Степанович появился в мастерской в сентябре. Пришёл один и заранее не позвонил. Поднялся на второй этаж, остановился в дверях и долго рассматривал центральный стол, где сотрудники собирали макет городской площади с фонтаном.
— Оказывается, у тебя тут целый производственный цех, — пробормотал он.
— Мастерская, — поправил Андрей. — Проходи, не стой у двери.
Отец вошёл, прикоснулся пальцем к гипсовой детали и тут же отдёрнул руку.
— Я её не сломаю?
— Нет. Это прочная отливка.
Виктор Степанович медленно прошёл между рабочими столами и остановился возле стенда с рельефными книгами Нины. На страницах были выпуклые контуры зданий и маленькие надписи, состоявшие из точек.
— Это делают для слепых людей?
— Для незрячих и слабовидящих, — объяснила Нина. — Ребёнок проводит по странице пальцами и понимает, как устроено здание или выглядит город.
— Такое действительно покупают?
— Заказывают музеи, библиотеки и школы. Наш график расписан до конца следующего года.
Виктор Степанович опустился на табурет и положил ладони на колени.
— Я пришёл по делу, Андрей. Из-за Лены.
— Говори.
— Она устроилась фасовщицей в аптеку. Работает сменами, по двенадцать часов стоит на ногах. Суд назначил восемь тысяч алиментов на двоих детей, потому что Олег показал официальную зарплату почти как у сторожа. Дом Лене не достался. Теперь она снимает с детьми двухкомнатную квартиру.
— Мне всё известно. Деньги на адвоката давал я.