Юристом оказалась женщина немолодая, с очками на цепочке и усталым лицом человека, которого уже невозможно удивить чужими семейными историями.
Лариса положила перед ней папку.
Женщина внимательно изучала документы, то надевая очки, то снимая их, и делала пометки на отдельном листе.
— Так, — наконец произнесла она. — Какую причину расторжения брака будем указывать?
Подняла глаза.
— Сразу предупреждаю: оснований говорить о физическом насилии здесь нет. Побоев не зафиксировано, медицинских справок тоже. Злоупотребление алкоголем придётся доказывать отдельно, а ваш супруг, судя по документам, официально работает и имеет вполне приличный доход.
— Напишите, что мы не сошлись характерами.
— Хорошо. Не сошлись так не сошлись, — юрист сделала пометку. — Муж знает о вашем решении?
— Узнает, когда придёт время.
Женщина коротко взглянула на клиентку поверх очков.
Оценивающе.
Но от комментариев воздержалась.
Она придвинула бланк заявления и показала, где необходимо поставить дату и подпись.
Лариса взяла ручку.
И именно тогда, когда оставалось сделать последний шаг, её пальцы неожиданно задрожали.
Она крепче прижала ладонь к столу, чтобы почерк не стал неровным.
Дрожь появилась не от страха перед мужем, а от понимания: теперь всё действительно изменится.
Она сама выстроила события так, чтобы больше не возвращаться к прежней жизни.
Медленно вывела дату.
Сильнее обычного надавила на ручку.
Подпись получилась особенно жирной и отчётливой.
— Заявление можно подавать, — объяснила юрист. — Дальше получите уведомление. Ориентировочно через неделю станет понятна дата заседания, хотя сроки зависят от суда. Копию супругу передадите лично или отправим почтой?
— Я сама ему отдам.
Вечером всё напоминало тот самый разговор недельной давности.
Лариса снова стояла возле раковины и мыла посуду.
Леонид сидел за кухонным столом, погрузившись в телефон.
Только настроение у него теперь было совершенно другим.
Он выглядел довольным, расслабленным и даже иногда смотрел на жену почти ласково.
— Ну что, как твои курсы? — поинтересовался он. — Хоть чему-нибудь полезному научили?
— Научили.
— Если зарплату прибавят, летом куда-нибудь съездим, а? — Муж отложил телефон и откинулся на спинку стула. — Ты же давно на море хотела. Махнём на юг. Дашку к твоей матери отправим, а сами вдвоём отдохнём…
Он предлагал эту поездку с видом человека, который делает великодушный подарок.
Как взрослый протягивает конфету ребёнку, чтобы тот перестал плакать.
Море.
Лето.
Отпуск вдвоём.
Всё происходило по давно знакомому сценарию.
Сначала унизить, а потом пообещать что-нибудь приятное, словно ничего не случилось.
Лариса перекрыла воду.
Тщательно вытерла руки.
Затем открыла сумку, стоявшую на табурете, и достала один лист бумаги.
Подошла к столу.
И положила документ прямо перед мужем, поверх его телефона.
Леонид взял лист, продолжая улыбаться.
Немного отодвинул его от лица, пытаясь прочитать без очков.
— Это ещё что за…
Он замолчал.
Глаза быстро пробежали по строчкам.
Улыбка всё ещё оставалась на губах, потому что смысл написанного до него пока не дошёл.
— Ларис… Это что такое?
— Ты сказал, что я должна поблагодарить тебя за наш брак, — спокойно ответила она. — Вот я и благодарю. Спасибо тебе. За всё.
Леонид перечитал документ.
Потом перевернул лист, словно надеялся обнаружить на обороте объяснение, что это всего лишь розыгрыш.
Но обратная сторона была совершенно чистой.
Он снова положил бумагу на стол.
Разгладил ладонью.
Затем опять поднял.
— Из-за одной фразы?! — наконец выдавил он, пытаясь усмехнуться. Но улыбка получилась жалкой и неестественной. — Ты что, серьёзно? Из-за того, что я тогда сказал? Да за пятнадцать лет совместной жизни кто только чего не наговорит!
— Дело не в одной фразе.
— А в чём тогда?! — Голос Леонида стал громче.
И впервые в нём прозвучала не привычная самоуверенность, а настоящая растерянность.
— У нас же всё нормально было! Квартира есть, деньги есть, я по женщинам не бегаю, каждый вечер домой возвращаюсь! Ты даже на свои курсы съездила, я ведь не запретил!
— Ты высказался.
Леонид осёкся.
Несколько секунд молчал.
А затем вспомнил о самом действенном, как ему казалось, аргументе.
О том, который неизменно помогал удерживать жену рядом.
— Да ты без меня и месяца не проживёшь! — Он вскочил, резко отодвинув стул. — Куда собралась? К своей матери в деревню, печку топить? У тебя ведь ничего собственного нет! Всё здесь, — он широким жестом обвёл кухню и стены, — принадлежит мне! Ты в этой квартире живёшь только потому, что я позволил!
Он намеренно ударил по самому болезненному месту.
По той старой неуверенности, которую пятнадцать лет старательно поддерживал в жене.
И теперь ждал привычной реакции.
Что Лариса сникнет.
Расплачется.
Начнёт объяснять, что не сможет без него.
Но вместо этого в кухонном проёме появилась Даша.