Это заметно выбило его из колеи.
Леонид даже приоткрыл рот, собираясь что-то добавить, однако передумал.
— Ладно. Я пошёл.
Входная дверь захлопнулась.
Лариса прислушалась к звуку вызванного лифта, затем к негромкому гулу кабины.
Сама она вышла из квартиры лишь через десять минут, специально выждав, чтобы не встретиться с мужем.
Уже в лифте достала телефон.
Обычно по дороге вниз она читала статьи о семейных отношениях: как перестать обижаться на мужа, как сохранить брак, какие слова подобрать, чтобы мужчина наконец услышал женщину.
Но сегодня открыла поисковую строку и набрала:
«Раздел квартиры. Дарственная. Права супругов».
На экране появились юридические сайты, рекламные объявления, консультации адвокатов с номерами телефонов.
Лариса несколько секунд смотрела на результаты.
Потом резко закрыла браузер, словно испугалась собственного поступка, и спрятала смартфон в карман.
Двери лифта разъехались.
Она вышла на улицу.
Но вкладку с поиском удалять не стала.
Рабочий день проходил как обычно.
Телефонные звонки, электронные таблицы, бесконечные документы. У кого-то из коллег был день рождения, в переговорной разрезали торт, но Лариса даже не притронулась к угощению.
В обеденный перерыв рядом с ней устроилась Рита.
Она придвинула тарелку с салатом поближе к подруге и внимательно посмотрела на неё.
— Ешь хоть немного. Ты уже неделю ходишь сама не своя, будто стеклянная. Что твой опять устроил?
Лариса подцепила вилкой листик салата, но так и не отправила его в рот.
— Наоборот, — тихо произнесла она. — Я больше не собираюсь…
— Что не собираешься?
— Оправдываться. Спорить. Реагировать на каждое его слово. Я больше не могу.
Рита внимательно всмотрелась в её лицо и медленно положила вилку на стол.
— Ларис, что ты задумала? — Это прозвучало скорее как утверждение, чем вопрос. — Только не говори, что разводиться собралась! У вас квартира, дочь, пятнадцать лет брака! И из-за чего всё рушить? Он ведь не пьёт, не бьёт тебя, зарплату домой приносит. Другие женщины за такого мужа обеими руками держались бы!
Лариса молча достала из сумочки маленький блокнот на металлической пружине.
Обычно она записывала туда продукты, которые нужно купить после работы.
Открыла на телефоне нужную страницу и начала аккуратно переписывать адрес и часы приёма.
Цифра за цифрой.
Ровным, привычным почерком.
На Риту она даже не взглянула.
— Ты вообще меня слушаешь? — не выдержала подруга.
Лариса закончила запись, поставила точку и убрала блокнот в сумку.
— Салат у тебя действительно вкусный, — спокойно заметила она. — Чем заправляла?
В субботу Лариса неожиданно отправилась к матери в деревню.
Предупреждать о приезде не стала.
Сначала ехала автобусом, затем долго шла пешком от остановки через поле. Землю уже прихватили первые заморозки, и тонкая ледяная корочка с хрустом ломалась под подошвами.
Нина Фёдоровна открыла дверь и, увидев дочь, сразу всполошилась.
Её руки слегка задрожали, как бывало всегда, когда происходило что-то неожиданное.
— Ларисонька? Ты чего без звонка? Случилось что-нибудь? Проходи скорее, сейчас чайник поставлю!
Лариса крепко обняла мать.
Держала её в объятиях чуть дольше обычного, ощущая под ладонями худенькую спину и выступающие лопатки.
Нина Фёдоровна почувствовала это и настороженно замерла.
Они уселись за кухонный стол.
— Мам, — начала Лариса, согревая ладони о горячую чашку. — Помнишь бабушкину дарственную на половину дома? Где она у нас хранится? Не потерялась?
Мать застыла с чайником в руке.
Он немного наклонился, и несколько капель упали на клеёнку.
— На месте. В комоде, в жёлтой папке, — ответила она и осторожно поставила чайник. Но руки со стола не убрала, крепко вцепившись пальцами в край. — Ты что, от Леонида уходить собралась?
— Я только про документ спросила, мам.
— Да как же так… — Нина Фёдоровна говорила негромко, не поднимая глаз от мокрого пятнышка на клеёнке. — Он ведь тебя, глупую, из общежития забрал. Ты тогда без собственного угла была, ни жилья, ни имущества. А у него квартира, хорошая работа, стабильная зарплата. Куда ты теперь пойдёшь?
Лариса молча слушала.
Она слышала почти такие же слова сотни раз.
Но раньше их произносил Леонид.
За семейным столом.
Во время ссор.
С тем же презрительным оттенком, с той же уверенностью в собственной правоте.
А теперь всё это говорила родная мать.
И самое страшное заключалось в том, что Нина Фёдоровна вовсе не пыталась унизить дочь.
Она действительно верила, что Лариса всю жизнь должна быть благодарна мужу за то, что он когда-то согласился на ней жениться.
Пятнадцать лет мать считала этот брак огромным везением для дочери.
Лариса не стала спорить.
Спокойно допила чай, поднялась, подошла к комоду и выдвинула нижний ящик.
Там действительно лежала жёлтая папка.
Она раскрыла её, убедилась, что нужная бумага на месте, и положила документы в сумку.