Зинаида Алексеевна посмотрела на дочь.
— Оля, ты знала?
Та нервно теребила край блузки.
— Только со вчерашнего дня. Игорь сказал, что решение уже принято.
Тем временем Светлана Константиновна направилась на кухню. Она открывала шкафчики, заглядывала в ящики и недовольно морщилась, словно проводила ревизию в собственном доме.
За обедом напряжение стало почти невыносимым.
Светлана Константиновна ела с аппетитом и одновременно оценивала каждое блюдо.
— Неплохо, — заметила она, попробовав мясо. — Только перца маловато. И тарелки я бы сменила. Эти какие-то простоватые.
Оля молчала. Игорь сосредоточенно смотрел в свою тарелку.
Зинаида Алексеевна несколько минут мяла салфетку, а потом решилась:
— У нас был уговор. Я продаю квартиру, вкладываю деньги в дом и получаю отдельную комнату.
Игорь отложил вилку, отпил воды и промокнул губы салфеткой.
— Давайте говорить честно. Ваших денег хватило примерно на пятую часть расходов. Всё остальное вложили мы с Олей. Значит, основные решения принимаем тоже мы.
— Игорь, прекрати, — тихо сказала жена.
— Что именно прекратить? Говорить правду? Никто Зинаиду Алексеевну не выгоняет. Ей предлагают другую комнату.
— Комнату без нормального окна, — возразила Оля.
— Зато мама получит спальню с видом на сад. Ей нужен простор. Ты ведь не против того, чтобы моя мать жила достойно?
Оля растерянно переводила взгляд с мужа на мать.
— Но моя мама продала ради этого дома единственное жильё.
Светлана Константиновна вмешалась:
— И очень удачно устроилась. У многих пожилых людей вообще нет своего угла, а здесь целый загородный дом. Надо ценить то, что имеешь, а не устраивать сцены.
Зинаида Алексеевна медленно поднялась из-за стола.
— Извините. Мне что-то нехорошо.
Она ушла, не дожидаясь ответа.
Новая комната действительно напоминала кладовую. Узкая кровать занимала почти всё пространство. Маленькое окно выходило на глухую стену соседнего дома, поэтому даже днём внутри царил полумрак.
Зинаида Алексеевна села на край кровати и посмотрела на свои руки.
Как она могла оказаться настолько доверчивой? Почему не настояла, чтобы её долю в доме оформили отдельно? Почему решила, что родственные слова надёжнее документов?
В дверь негромко постучали.
Оля вошла с покрасневшими глазами.
— Мамочка, прости меня. Я правда ничего не знала. Он никогда раньше так себя не вёл.
— Всё хорошо, — попыталась улыбнуться Зинаида Алексеевна. — Это ваш дом. Вы вправе решать.
— Нет, мама. Дом общий. Твои деньги тоже в него вложены.
Но эти слова уже не приносили утешения.
С появлением Светланы Константиновны жизнь изменилась окончательно. Она распоряжалась всем — меню, уборкой, покупками и даже тем, какие вещи должны стоять на полках.
Любимая чашка Зинаиды Алексеевны однажды исчезла. Следом пропала треснувшая вазочка, которую когда-то подарил покойный муж. На их месте появились дорогие, безликие предметы из интерьерного магазина.
— Куда вы дели мою вазу? — осторожно спросила Зинаида Алексеевна.
— Выбросила, — без колебаний ответила Светлана Константиновна. — Она была битая и совершенно не подходила к обстановке.
— Это память о муже.
— Нельзя всю жизнь держаться за старый хлам. В вашем возрасте уже пора думать не о посуде, а о душе.
Зинаида Алексеевна ничего не ответила. Она всё чаще запиралась в маленькой комнате и старалась как можно реже попадаться новой хозяйке на глаза.
В пятницу вечером Игорь вошёл без стука.
Он остановился у двери и с нарочитой небрежностью произнёс:
— Я тут изучил несколько вариантов. Возможно, вам стоит переехать в хороший пансионат для пожилых.
Зинаида Алексеевна не сразу поняла услышанное.
— Куда?
— В частный пансионат. Сейчас это вовсе не те дома престарелых, которые вы представляете. Там питание, медицинское наблюдение, общение. Территория ухоженная, комнаты светлые.
— Ты предлагаешь отправить меня в дом престарелых?
— Не драматизируйте. Вам там будет лучше. А здесь стало тесновато.
— В доме шесть спален.
— Дело не только в количестве комнат. Маме трудно, когда вокруг слишком много людей. Ей нужен покой.
Зинаида Алексеевна внимательно посмотрела на зятя.
— Значит, твоей матери нужен покой в комнате, оплаченной в том числе моими деньгами, а мне предлагается пансионат?
Игорь недовольно поморщился.
— Вы всё переворачиваете. Я пытаюсь найти решение, которое устроит всех.
— Кроме меня.
— Подумайте до конца недели, — бросил он и вышел.
Ольга нашла мать в саду. Зинаида Алексеевна сидела на скамейке возле клумбы и смотрела на фиалки, которые успела пересадить до приезда Светланы Константиновны.
Дочь присела рядом.
— Мам, я слышала ваш разговор.
Затем закрыла лицо ладонями и заплакала.
— Я поговорила с Игорем. Он всё задумал заранее. Ещё до продажи твоей квартиры.
Зинаида Алексеевна молчала.