— Тамара Фёдоровна, — она назвала мать по имени-отчеству, как всегда делала в серьёзных ситуациях. — Ты можешь забрать Дашу на пару дней?
— Что произошло? — голос Тамары Фёдоровны сразу стал резким.
— Приедешь — расскажу.
— Уже выезжаю.
Мать приехала через час. Увидела след на щеке внучки, и лицо её стало каменным.
— Кто?
— Его мать.
— А он?
— Стоял рядом и смотрел. Потом уехал.
— Марина, ты понимаешь, что нужно делать?
— Понимаю. Я уже начала.
Тамара Фёдоровна увезла Дашу с собой. Марина осталась одна. В воскресенье она вызвала мастера — к вечеру тот приехал и заменил оба замка: входной и на балконной двери. Старые ключи превратились в бесполезные куски металла.
В понедельник утром Марина собрала вещи Антона. Спокойно, методично, без злости — рубашки, брюки, ботинки, бритву, зарядку, наушники. Всё сложила в два больших мусорных пакета. Затем позвонила соседу.
— Пётр Иванович, доброе утро. Можно я оставлю у вас пару пакетов? Это вещи Антона. Он потом заберёт.
— Что-то случилось, Марина?
— Случилось. Но я справлюсь. Просто пусть пакеты немного постоят у вас.
— Хорошо. Заноси, поставим в прихожей.
До среды Антон так и не появился. Не звонил. Не писал. Два дня — полная тишина. На третий день, в среду вечером, наконец раздался звонок.
— Марина, я еду домой, — голос Антона звучал как обычно, даже немного лениво. — Что у нас на ужин?
— Ничего.
— В каком смысле?
— В прямом. Ты здесь больше не живёшь.
Пауза повисла длинная, тяжёлая.
— Что значит «не живу»?
— Это значит, что замки уже заменены. Твои вещи у Петра Ивановича. Можешь забрать, когда удобно.
— Ты сменила замки?! В моей квартире?!
— В моей квартире. Она была моей ещё до брака, оформлена на меня, и ты прекрасно это знаешь. Свою ты продал, чтобы купить машину. Помнишь?
— Марина, ты не имеешь права…
— Уже имею. Антон, послушай внимательно. Когда твоя мать била мою дочь, ты молчал. Когда она ударила меня, ты снова молчал. А потом назвал это провокацией. Твоё молчание тоже было ударом. Просто нанесённым чужой рукой.
— Ты всё это из-за одной пощёчины?!
— Я всё это из-за выбора. Ты его сделал. Теперь живи с последствиями. У твоей матери есть комната? Вот туда и езжай.
— Марина, я сейчас приеду и…
— И что? Дверь не откроется. А если начнёшь ломиться, я вызову участкового. У меня есть фотографии. Есть подробная хронология. Есть всё, что понадобится.
— Ты мне угрожаешь?
— Я тебя предупреждаю. Это разные вещи. Спокойной ночи, Антон.
Она сбросила вызов. Руки были тёплыми и удивительно спокойными. Ни одного лишнего движения. Всё решилось ещё в субботу, в тот самый момент, когда она увидела красный след на щеке Даши, а рядом — молчащего мужчину, которого всего четырнадцать дней назад назвала мужем.
Следующая неделя прошла напряжённо. На работе вскрылись ошибки в отчёте, который Антон сдал перед тем, как уехать к матери. Ошибки были грубыми, системными — это были не случайные опечатки, а настоящие провалы. Данные искажены, сроки нарушены, расчёты не сходились.
Сергей Павлович вызвал Марину к себе.
— Ты видела, что он сдал?
— Видела. Проверила сегодня утром.
— Это катастрофа, Марина. Полная.
— Я уже занимаюсь исправлением. Мне понадобится два дня. Возможно, полтора.
— Полтора дня на то, что он испортил за неделю?
— Я знаю эти цифры лучше, чем он. К пятнице всё будет готово.
Сергей Павлович долго смотрел на неё. Потом коротко кивнул.
— Хорошо. Работай. И ещё. Мне нужно будет поговорить с Антоном.
— Это ваше решение.
— Да. Моё. Но ты должна понимать: после такого отчёта вопрос о его дальнейшем месте здесь остаётся открытым.
Марина кивнула и вышла. К пятнице отчёт был готов — чистый, точный, выверенный до последней цифры.
В понедельник Сергей Павлович вызвал Антона. Тот пришёл растерянный, но в нём ещё оставалась тень привычной самоуверенности.
— Антон, я ознакомился с результатами, — Сергей Павлович положил папку на стол. — Это ваш отчёт?
— Мой. А что не так?
— Здесь семнадцать критических ошибок. Семнадцать. Из двадцати четырёх пунктов.
— Я делал в спешке. Торопился. Могу всё исправить.
— Уже исправлено. Марина за полтора дня сделала то, с чем вы не справились за неделю.
Антон побледнел.
— И что теперь?
— Теперь у вас два варианта. Уйти по собственному желанию — с нормальной записью. Или я запускаю процедуру. Тогда запись будет совсем другой.
— Это из-за неё, да? Из-за Марины?
— Это из-за отчёта. Из-за семнадцати ошибок. Из-за вашего отношения к работе. Марина здесь ни при чём. Хотя, если честно, — Сергей Павлович откинулся на спинку кресла, — на вашем месте я бы думал не о работе, а о том, какого человека вы потеряли дома.
— Вы не знаете, что там было дома!
— Не знаю. И знать не собираюсь. Но я знаю, что Марина за полтора дня вытащила вашу работу из провала. А вы за две недели не смогли навести порядок даже в собственной жизни. Решайте, Антон. До конца рабочего дня.