Антон вышел из кабинета. К обеду он написал заявление.
Марина узнала об этом только вечером — Сергей Павлович сам зашёл к ней.
— Марина, с завтрашнего дня его обязанности переходят к тебе. Пока временно. Посмотрим, как пойдёт. Хотя, думаю, слово «временно» здесь просто формальность.
— Спасибо, Сергей Павлович.
— Не меня благодари. Себя. И ещё знаешь что? Поставь на новый стол фотографию дочери. Пусть стоит. Это будет напоминание. Не мне — тебе.
Марина перенесла свои вещи в новый кабинет уже к вечеру. На стол поставила рамку с фотографией Даши — той самой, где девочка стоит в жёлтых резиновых сапогах посреди осенней аллеи, смеётся во весь рот и держит мокрый кленовый лист.
Потом Марина достала телефон и набрала номер матери.
— Мам, как там Даша?
— Подожди, сейчас она сама расскажет. Даша! Телефон!
В трубке что-то зашуршало. Потом раздался звонкий, быстрый голос, перескакивающий с одной мысли на другую.
— Алло! Это я! Мы сегодня гуляли! Там были лужи! Огромные! Я прыгала! А потом бабушка сделала молоко с мёдом! Горячее! И я пила из большой чашки, представляешь?
— Представляю, — Марина улыбнулась. — Ты сапоги надевала?
— Жёлтые! Те, которые с лягушками! Они самые лучшие!
— Самые лучшие, — повторила Марина. — Дашунь, я скоро приеду. Завтра. Хорошо?
— Хорошо! А мы опять будем прыгать по лужам?
— Обязательно будем.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Марина положила трубку. Посмотрела на фотографию на столе. Жёлтые сапоги, мокрый лист, счастливое смеющееся лицо. Вот ради чего всё это было. Вот ради чего будет всё остальное.
Она открыла ежедневник и записала: «Вторник — забрать Дашу. Среда — встреча с юристом». Первый шаг уже был сделан. Остальные ждали впереди. И ни один из них она больше не собиралась откладывать.
Телефон мигнул. Сообщение от Антона: «Ты за это ответишь». Марина прочитала, удалила и выключила телефон. Ответы у неё были. Все до единого.