Свекровь жестоко наказала внука из-за куска блина, а когда мать ребёнка ворвалась на кухню, поняла: её сыновей в этой семье считали чужими вовсе не случайно.
Когда Дмитрий предложил провести выходные у его родителей, Алёна возражать не стала. Июнь, деревенский воздух, дети давно не навещали бабушку — почему бы не съездить. Муж говорил, что они с отцом быстро закончат возиться с сараем, Оксана побудет рядом с матерью, а Алёна сможет хоть немного передохнуть.
Только Алёна слишком хорошо знала Валентину Сергеевну, чтобы всерьёз рассчитывать на отдых. Свекровь сама постоянно находила себе занятие и никому рядом бездельничать не позволяла. Так получилось и на этот раз.
Утро в деревне началось с неприятных мелочей, каждая из которых больно задевала. Близняшек Оксаны бабушка встретила ласково, обнимала, прижимала к груди, не могла ими налюбоваться, а на Алёниных сыновей смотрела так, словно они приехали исключительно мешать. Когда проголодавшиеся с дороги мальчики попросили поесть, Валентина Сергеевна сухо ответила:
— Обед скоро будет, тогда и поедите.
А следом заявила, что Оксана останется в доме с девочками, ведь за ними нужен постоянный присмотр, а Алёна отправится в теплицу подвязывать кусты помидоров.
Алёна ничего не ответила. Она лишь отвела мальчиков в комнату, достала из сумки приготовленные бутерброды, накормила их и отправилась работать. Почти два часа она провела в душной теплице, пока внезапно со стороны дома не услышала детский плач.
Плакал Тёма.
Алёна со всех ног бросилась в дом и замерла на пороге кухни. Близняшки спокойно сидели за столом и уплетали блины с вареньем. Её сыновья забились в угол, причём Макс заслонил собой рыдающего младшего брата. Перед мальчиками стояла свекровь, сжимая в руке полотенце.
— Кто разрешил вам хватать со стола? Я это для своих внучек готовила! — возмущённо кричала она.
Алёна мгновенно подхватила Тёму на руки и, заметив зажатый в его пальчиках кусочек блина и следы варенья на щеках, сразу поняла, что произошло.
Макс, сам едва сдерживая слёзы, произнёс:
— Мам, я думал, нам тоже можно. Бабушка девочек позвала есть…
У Алёны от обиды сжалось горло.
— А мои сыновья тогда вам кем приходятся? — спросила она.
Валентина Сергеевна ничуть не смутилась.
— Настоящие внуки — это дети дочери. А вот с сыновьими детьми никогда нельзя быть уверенной. Тем более ваши мальчики вообще на нашу семью не похожи. Может, они нам вовсе и не внуки.
Как раз в эту секунду на кухню вошли Дмитрий со своим отцом. Свёкор вдруг громко рассмеялся:
— Какая разница, чей бычок, если телятки всё равно наши.
Алёна резко повернула голову. Дмитрий прекрасно слышал слова матери. Он видел плачущего сына. Видел полотенце, которое Валентина Сергеевна продолжала держать в руке. Но не произнёс ни слова.
Тогда Алёна посмотрела прямо на свекровь и негромко, однако настолько отчётливо, что кухня мгновенно погрузилась в тишину, произнесла:
— По собственному опыту судите, дорогая мама? Дима мне давно рассказывал, что появился у вас недоношенным — якобы на тридцать третьей неделе, зато весил четыре килограмма двести граммов. Теперь ясно, почему Оксаночку вы всегда любили иначе, ведь она, в отличие от него, не была ошибкой вашей молодости.
Алёна сразу поняла, что ударила точно в цель. Валентина Сергеевна побелела настолько, что стала почти одного цвета с белоснежной накрахмаленной скатертью. Её тонкие губы задрожали, однако сказать она ничего не смогла.
— Закрой рот! — рявкнул свёкор, но Алёна даже не повернула к нему головы.
Она смотрела только на Дмитрия. Тот застыл в дверном проёме, и на лице его не было ни удивления, ни возмущения. Лишь знакомая усталая покорность. Защищать жену и детей он явно не собирался.
— Дима, — позвала Алёна. Голос оставался спокойным, потому что внутри неё всё уже будто оборвалось, оставив после себя пустоту. — Ты слышал, что твоя мать только что сказала про наших сыновей?
Муж опустил взгляд.
— Она уже пожилая женщина, — наконец пробормотал он. — Ты же сама знаешь, она…
— Она не пожилая, — резко перебила Алёна. — Она жестокая. А ты просто трус.
Алёна снова повернулась к свекрови, которая уже оправилась от потрясения и собиралась ответить очередной колкостью, но та не успела.
— Когда я стала твоей женой, ты обещала относиться ко всем внукам одинаково. Не забыла? А я, глупая, действительно поверила. Зато сегодня мне наконец всё стало понятно.
Она крепче обняла Тёму, который уже успокоился и теперь лишь тихонько шмыгал носом. Макс подошёл ближе и прижался к маминой ноге.
— Значит, настоящие внуки бывают только от дочери? — Алёна криво усмехнулась и перевела взгляд на свёкра. Тот больше не смеялся и неожиданно начал нервно ёрзать на месте. — Или ты настолько уверенно рассуждаешь о том, что дети Дмитрия якобы не ваши, потому что сама прекрасно знаешь цену подобным сомнениям? Я ведь не случайно вспомнила историю с его «недоношенностью».