В этот момент на лестничной площадке раздались шаги.
Дверь открылась, и в квартиру вошёл Андрей.
На нём была рабочая куртка с эмблемой сервисной компании. От одежды пахло металлом, холодным воздухом и техническим маслом. Под глазами залегли тёмные круги от усталости.
В одной руке он держал тяжёлую сумку с инструментами, в другой — пакет с хлебом.
Увидев мать и жену посреди прихожей, Андрей нахмурился.
— Что происходит? — спросил он, ставя сумку возле стены.
— Вас, наверное, даже этажом ниже слышно.
Тамара Ивановна тут же метнулась к нему.
— Вот что происходит, Андрюша!
Она сунула распечатку ему почти в лицо.
— Наконец-то посмотри правде в глаза! Узнай, с кем ты живёшь!
Андрей непонимающе посмотрел на лист.
— Что это?
— Я сделала ДНК-тест! Сама отвезла образцы в лабораторию! Всё официально! Ты Дане не отец! Ноль процентов! Она тебя обманула! Подсунула чужого мальчишку, чтобы потом квартиру оттяпать!
Андрей молча снял куртку и повесил её на крючок.
Затем взял бумагу из рук матери.
Таня смотрела на мужа и чувствовала только жалость.
Она знала, насколько болезненной была тема, которую сейчас мать сама вытащила наружу.
Андрей несколько секунд изучал заключение.
Его челюсть напряглась, на скулах обозначились желваки.
Пальцы слегка дрожали.
Тамара Ивановна буквально впилась взглядом в его лицо, ожидая вспышки ярости.
— Ну что? — быстро заговорила она.
— Теперь убедился? Я ведь с самого начала говорила тебе, что с ней что-то нечисто. Давай, хватит тянуть. Я сама помогу выбросить её вещи из шкафов.
— Мама, — тихо произнёс Андрей.
Голос его прозвучал настолько низко и холодно, что Тамара Ивановна сразу замолчала.
— Что?
— Ты вообще понимаешь, что ты натворила?
Она растерялась.
— Андрей, ты чего? Тут же официальный результат! Она тебе изменяла!
Андрей взял лист обеими руками и разорвал его пополам.
Затем сложил части и снова порвал.
— Ты помнишь весну 2009 года? — спросил он.
— Какую ещё весну? Причём тут вообще…
— Помнишь, как я заболел свинкой, когда мне было семнадцать?
Тамара Ивановна моргнула.
— Ну заболел и заболел. Все дети чем-нибудь болеют.
— Я уже не был ребёнком, мама. Мне было почти восемнадцать. Помнишь температуру под сорок? Помнишь, как меня сначала положили в инфекционное отделение, а потом отправили к урологам?
Свекровь начала заметно нервничать.
— Врачи всегда любят пугать…
— Ничего они не пугали, — резко перебил Андрей.
— Мне тогда поставили диагноз. Полное бесплодие.
Тамара Ивановна словно перестала дышать.
— Что?
— Я не могу иметь биологических детей. Вообще. Ни при каких обстоятельствах.
Она отступила к вешалке.
— Нет… Ты врёшь. Ты просто пытаешься её защитить.
— Даня появился благодаря донорской программе! — повысил голос Андрей.
— Мы с Таней проходили процедуру в клинике. Всё официально. Я подписывал согласие на использование донорского материала. Я был рядом с ней на каждом этапе.
Он шагнул ближе.
— Я подписал документы о том, что становлюсь отцом этого ребёнка ещё до беременности.
Кусочки разорванного заключения упали на пол возле обуви Тамары Ивановны.
— Юридически я его отец. И никакая твоя лабораторная бумажка этого не изменит.
Андрей смотрел на мать так, что она невольно съёжилась.
— Даня мой сын. По документам, по совести и по тому, как я к нему отношусь. Наш с Таней сын.
Лицо Тамары Ивановны стало серым.
Она перевела взгляд с Андрея на Таню.
— Но… почему вы мне ничего не сказали? — тихо выдавила она.
— Я же твоя мать. Я просто хотела защитить тебя.
— Защитить? — Андрей почти рассмеялся от злости.
— Ты пробралась в наш дом, дождалась, пока четырёхлетний ребёнок уснёт, и срезала у него волосы. Потом забрала мой станок. Потратила деньги, чтобы унизить мою жену и доказать, будто мой сын здесь чужой.
Он тяжело выдохнул.
— А знаешь, почему я тебе не рассказывал?
Тамара Ивановна молчала.
— Потому что Таня просила меня этого не делать.
Свекровь резко посмотрела на невестку.
— Да, именно Таня.
Голос Андрея стал ещё жёстче.
— Она сказала, что ты разнесёшь всё по родственникам. Начнёшь рассказывать, что твой единственный сын «неполноценный». Будешь жалеть меня вслух, обсуждать с соседками, превращать мою медицинскую проблему в семейную сплетню.
Он указал на жену.
— Все эти годы она защищала меня от твоего языка.
Тамара Ивановна побледнела ещё сильнее.
Андрей открыл входную дверь.
— А теперь уходи.
— Андрюша… — её голос задрожал.
— Ну ошиблась я. Не так всё поняла. Я же из лучших побуждений. Я никому ничего не скажу. Даже соседям.
— Уходи.
Он произнёс это негромко, но настолько твёрдо, что спорить было бесполезно.
— И больше без нашего разрешения сюда не приходи. К Дане не приближайся. Ключ верни.
— Сынок…
— Всё.
Тамара Ивановна торопливо наклонилась, собрала с пола остатки разорванной бумаги и, не глядя ни на кого, вышла на лестничную площадку.