Я повернулась.
— В каком смысле?
— Надо развезти подарки. Сначала отвезём коробку моей сестре, потом кое-что Оксане, потом ещё надо будет заехать в торговый центр. Вы с Машей как-нибудь доберётесь домой, а Андрей позже вернётся.
Она произнесла всё это таким тоном, словно вопрос уже давно решён и от меня требуется только оставить ключи.
Андрей как раз вышел из комнаты и услышал последние слова.
— Мам, мы вообще это не обсуждали.
— А что здесь обсуждать? Ты завтра свободен.
— Свободен. Но машина принадлежит Наташе.
Людмила Петровна посмотрела уже прямо на меня.
— Вот я ей и говорю. Оставишь машину всего на один день. За рулём всё равно будет Андрей. Что опять не так?
Я спокойно взяла ключи с комода и положила их в карман пальто.
— Мы поедем домой на моей машине.
Поначалу свекровь начала объяснять всё заново, словно я просто чего-то не поняла.
Коробки тяжёлые.
Маршрут уже продуман.
На общественном транспорте ездить неудобно.
— Вы заранее распланировали поездки на моей машине и даже не спросили меня, — сказала я.
— Так за рулём будет твой муж!
— Но даже Андрей не может обещать мою машину кому-то без моего согласия.
Тогда Людмила Петровна снова завела разговор о семье.
О том, что подобные вещи вообще не должны обсуждаться.
Что Оксана всегда готова помочь.
Что Павел никогда не отказывает.
А я опять делаю принципиальную проблему из пустяка.
В этот момент из комнаты вышла Маша.
Пакет с подарком она там оставила.
Я вернулась, забрала его с дивана и протянула дочери.
— Одевайся, пожалуйста.
— Вы уже домой? — удивилась Оксана.
— Да.
Людмила Петровна тут же повернулась к Андрею.
— А ты останешься? Нам надо решить, что завтра делать.
Андрей посмотрел на мать и начал надевать куртку.
— Нет, мам. Я еду домой.
Этого ответа она явно не ожидала.
— Андрей, я завтра утром тебя жду.
— Если нужно развезти коробки, договорись с Оксаной или закажи доставку. На Наташину машину не рассчитывай.
Свекровь сказала, что сын совершенно изменился.
Но Андрей уже застёгивал куртку.
Мы попрощались с остальными и вышли.
До лифта Людмила Петровна нас не провожала.
В дороге Маша задала только один вопрос
Первые десять минут мы ехали почти молча.
Андрей сидел рядом со мной.
Маша устроилась сзади и держала пакет с подарком на коленях.
Когда мы остановились на светофоре, она вдруг спросила:
— Мам, а бабушка на меня за что-то сердится?
Я посмотрела на дочь через зеркало.
— Почему ты так подумала?
— Потому что всем подарили одно и то же, а мне другое. И летом меня тоже не взяли.
В этот момент стало ясно, что в её голове все эти случаи уже давно соединились в одну историю.
А мы с Андреем каждый раз пытались всё сгладить и объяснить случайностью.
Муж повернулся к дочери.
— Ты ничего плохого не сделала. Это взрослые принимают такие решения, и к тебе они отношения не имеют.
Маша немного помолчала.
— Я всё равно хочу оставить маркеры. Они мне нравятся.
— Конечно, оставляй, — ответила я.
Когда мы приехали домой, она сразу отнесла набор в свою комнату и начала раскладывать маркеры по ящикам стола.
Покупать планшет в тот же вечер мы даже не обсуждали.
Мне совершенно не хотелось превращать случившееся в соревнование: раз бабушка не купила, значит родители сейчас же должны приобрести что-то ещё дороже.
После того как Маша легла спать, мы с Андреем остались на кухне.
— Что дарить детям — мама действительно имеет право решать сама, — сказал он. — Но после всего этого ещё и потребовать твою машину так, будто она ей автоматически положена, — уже перебор.
Я напомнила ему историю осенью.
— Тогда ведь ты тоже сначала согласился дать машину, а только потом сообщил мне.
— Я знаю.
На этот раз он не пытался оправдываться.
Сказал, что сам слишком долго приучал мать обращаться сначала к нему и слишком часто отвечал согласием, даже не проверяя, какие у нас планы.
Его телефон несколько раз завибрировал.
Сначала Людмила Петровна писала в общий семейный чат, потом отдельно Андрею.
Он прочитал сообщения и просто отложил телефон.
На следующее утро Андрей сам ей позвонил.
Он не требовал покупать Маше такой же планшет.
Не обсуждал стоимость подарков.
Он лишь сказал матери, что отныне никогда не будет обещать ей ни мою машину, ни нашу помощь, предварительно не обсудив это со мной.
Моментального примирения, конечно, не случилось.
На следующий день моя машина никому не понадобилась
После обеда Оксана заехала за матерью.
Часть коробок они развезли вместе, остальные Людмила Петровна передала позже другим способом.
В итоге оказалось, что никакой критической необходимости именно в моём автомобиле не существовало.
Через несколько дней свекровь написала Маше сообщение и спросила, понравились ли ей новые маркеры.
Дочь ответила, что да, и отправила фотографию своего рисунка.
Про планшеты никто больше не говорил.
Примерно через месяц мы встретились на дне рождения Павла.