Никогда раньше он не говорил с ней так долго.
— А я думала, что вы…
Она замолчала.
Семён усмехнулся.
— Что убил кого-то?
Мария смутилась.
— Не убил. Но человек инвалидом остался. Так что гордиться мне нечем.
Он пожал плечами.
— Виноват был. Отвечал. Что теперь назад время крутить?
Затем Семён посмотрел на неё.
— А у тебя как всё получилось?
Мария долго молчала.
Потом начала рассказывать.
Про Диму.
Про встречи.
Про слова, которым она верила.
Про обещания свадьбы.
Про то, как однажды он сказал, что съездит к матери за деньгами.
И исчез.
Она рассказала, как сначала ждала каждый день.
Потом каждую неделю.
Как живот становился заметнее.
Как вместе с ним росли слухи.
Мать сначала переживала и плакала.
Потом начала злиться.
Потом почти перестала разговаривать с дочерью.
Отец всё повторял:
— Родишь, потом разберёмся.
Вот только разобрались они совсем не так, как надеялась Мария.
— Он вообще знает, что ребёнок уже родился? — спросил Семён.
— Не знаю.
Она задумалась.
— Наверное, нет. Я не писала. Да и куда писать? Телефон отключён.
— А если вернётся?
Мария пожала плечами.
— Раньше я только об этом и мечтала.
Она посмотрела на спящего сына.
— А теперь не знаю.
— Злишься?
Мария покачала головой.
— Нет. Даже странно. Просто ничего не чувствую. Будто всё это происходило с кем-то другим.
Семён кивнул.
— Такое бывает. Потом станет понятнее.
Он взглянул на Тёму.
— Главное, мальчишка у тебя есть. Ему ты нужна.
Прошло около двух недель.
За это время Мария заметно окрепла.
Лицо стало живее.
Тёма тоже прибавлял в весе.
Семён откуда-то регулярно приносил молоко.
Мария не знала, покупает ли он его у соседей или меняет на рыбу.
Спрашивать не стала.
Хозяин дома никогда не интересовался, что она делает в течение дня.
Но Мария не привыкла сидеть без дела.
Пока Тёма спал, она стирала вещи, готовила еду, мыла полы, перебирала посуду, наводила порядок.
Постепенно дом начал меняться.
Он всё ещё оставался простым.
Но стал каким-то более живым.
Из старого платка Мария сделала занавеску на окно.
На столе появилась чистая скатерть.
На подоконнике — баночка с сухими ветками рябины.
Совсем небольшие вещи.
Но даже Семён это заметил.
Хотя ничего не сказал.
Однажды вечером кто-то постучал в дверь.
Семён сразу насторожился.
К нему почти никогда не приходили.
Он открыл.
На пороге стояла мать Марии.
В тёплом платке.
С покрасневшим от холода лицом.
— Машка! — крикнула она, даже не поздоровавшись. — Выходи немедленно! Я знаю, что ты здесь! Уже весь посёлок говорит!
Мария услышала голос матери и замерла.
— Господи, какой позор! У бывшего заключённого поселилась! Люди такое рассказывают! Выходи сейчас же!
Мария взяла Тёму на руки и подошла к двери.
Остановилась рядом с Семёном.
Лицо её побледнело.
Но голос оказался спокойным.
— Что тебе нужно, мама?
— Что нужно?!
Мать всплеснула руками.
— Ты хоть понимаешь, что делаешь? Весь посёлок обсуждает тебя! Говорят, что ты здесь с ним живёшь! Что между вами… Да разве я знаю, что люди говорят! Отец вообще на улицу выйти не может от стыда!
Мария молчала.
— Собирай вещи и возвращайся домой. Пока ещё не поздно. Мы решили, как поступить. Тебя можно будет отправить к тётке в город.
Мать посмотрела на ребёнка.
— А малыша… отдадим в детский дом. Он маленький, быстро привыкнет.
Мария словно перестала чувствовать холод.
Она крепче прижала сына к груди.
— Куда отдадите?
— В детдом.
— Моего сына?
— А что ещё делать? — раздражённо ответила мать. — Ты одна его не вырастишь. Нормальной жизни не будет. А так и тебе проще, и нам спокойнее. Потом мужа найдёшь. Может, вдовца какого-нибудь. Начнёшь всё заново.
Мария долго смотрела на мать.
— Уходи.
Женщина не сразу поняла.
— Что?
— Уходи, мама.
Мария говорила тихо.
— Я домой не вернусь. И Тёму никому не отдам.
— Ты сошла с ума?!
Мать уже собиралась продолжить, но в этот момент Семён вышел из дома.
Он ничего не сказал.
Просто встал рядом с Марией.
Высокий.
Широкоплечий.
Молчаливый.
Посмотрел на женщину.
И этого оказалось достаточно.
Мать будто сразу потеряла весь запал.
Несколько секунд она смотрела на него.
Потом перекрестилась.
— Господи, до чего дожили…
Развернулась и направилась к мосту.
Несколько раз чуть не упала на скользкой дороге.
Мария осталась стоять у двери.
Её трясло.
Семён осторожно положил ладонь ей на плечо.
Тяжёлую.
Тёплую.
— Не слушай их, — произнёс он. — Вообще никого не слушай. У тебя теперь своя голова есть.
Мария посмотрела на него.
Впервые за всё время прямо.
Не отводя глаз.
И без прежнего страха.
— А ты? — спросила она. — Ты что думаешь?
Семён помолчал.
— Я думаю просто.
Он посмотрел в сторону реки.
— Захочешь уйти — держать не стану.
Потом снова посмотрел на неё.