— Захочешь остаться — не выгоню. И мальчишку твоего никто здесь не обидит.
Он пожал плечами.
— Больше мне сказать нечего.
Мария ничего не ответила.
Только развернулась и вошла в дом.
Семён ещё некоторое время стоял во дворе.
Смотрел на противоположный берег.
Туда, где среди зимней темноты мерцали огни посёлка.
Потом вошёл следом.
Ночью Мария долго лежала без сна.
Рядом тихо сопел Тёма.
Она смотрела на маленькое лицо сына и думала о том, насколько быстро изменилась её жизнь.
Ещё совсем недавно ей казалось, что без Димы всё закончено.
Потом она боялась позора.
Потом боялась того, что скажет семья.
А теперь вдруг поняла: всё это уже осталось где-то далеко.
Она понятия не имела, кем они с Семёном приходятся друг другу.
Он ничего ей не обещал.
Не говорил красивых слов.
Не пытался понравиться.
Не требовал благодарности.
Он просто однажды увидел женщину с ребёнком на морозе и открыл перед ней дверь.
И сейчас этого было достаточно.
В соседней комнате спал человек, которого вся деревня считала опасным преступником.
Но именно рядом с ним Мария впервые за много месяцев чувствовала себя в безопасности.
За окном продолжал идти снег.
Река текла под начинающим крепнуть льдом.
Где-то впереди, за очередным изгибом, наверняка ждало множество трудностей.
Мария это понимала.
Новая жизнь не обещала быть лёгкой.
Возможно, люди ещё долго будут шептаться.
Возможно, родные так и не простят её.
Возможно, однажды снова объявится Дима.
Она ничего не могла знать наверняка.
Но теперь Мария чувствовала другое.
Эта жизнь принадлежала ей.
Не матери.
Не отцу.
Не соседям.
Не исчезнувшему мужчине.
Ей.
И её маленькому сыну.
Она закрыла глаза.
На губах впервые за многие месяцы появилась едва заметная улыбка.
За окном бесшумно падал снег.
И где-то далеко впереди начиналась новая жизнь.
Может быть, трудная.
Может быть, совсем не такая, какой Мария когда-то её представляла.
Но теперь это была её собственная жизнь.