Тёма тоже был рядом.
И этого пока хватало.
Мария закрыла глаза и почти сразу уснула.
За окном медленно кружился снег, накрывая реку, старый мост, лес и человеческие обиды ровным белым покрывалом.
И казалось, будто где-то за этой снежной завесой уже начинается совсем другая история.
История, которой пока невозможно дать название.
Просто новая жизнь.
И человек, который однажды не смог пройти мимо чужой беды.
Тихая заводь. Продолжение
Утро выдалось пасмурным и бесцветным, как почти все зимние дни в этих местах.
Мария проснулась от тихого кряхтения Тёмы.
Несколько секунд она не могла понять, где находится.
Низкий бревенчатый потолок.
Чужая печь.
Незнакомые стены.
В углу перед небольшой иконой горела лампадка. Красноватый огонёк едва заметно колыхался. Вчера Мария её даже не заметила.
В комнате пахло хлебом, дымом и вчерашними щами.
Она поднялась и взяла сына на руки.
Дом Семёна днём выглядел ещё проще.
Богатства здесь не было.
Но всё оказалось крепким, аккуратным и ухоженным.
Каждая вещь находилась на своём месте.
На стене висела старая фотография молодого мужчины в военной форме. Вероятно, самого Семёна.
Больше почти никаких украшений.
На столе стояла вчерашняя кружка, а рядом лежала половина буханки хлеба, прикрытая чистым полотенцем.
Хозяина нигде не было.
Мария набросила на плечи шубу и вышла в сени.
Наружная дверь оставалась немного приоткрытой.
В щель проникал ледяной воздух.
Она выглянула наружу.
Семён колол дрова.
Спокойно.
Ровно.
Без остановки.
Топор поднимался над головой, опускался, и поленья раскалывались надвое.
Несмотря на мороз, мужчина работал в одной рубахе и без шапки.
От его плеч поднимался пар.
Мария быстро вернулась внутрь.
Разбудила Тёму и покормила.
Малыш жадно ел, тихо причмокивая.
Мария смотрела на сына и снова задавала себе один и тот же вопрос:
«Что теперь?»
Вчерашний ужас немного отступил.
На его месте остались усталость и странная пустота.
Она понятия не имела, как вести себя с Семёном.
Что ему сказать?
Как благодарить?
И ждёт ли он вообще какой-то благодарности?
Примерно через полчаса дверь открылась.
Семён внёс большую охапку дров и сложил их возле печи.
— Проснулась, — произнёс он.
Не спросил.
Просто констатировал.
— Баню растопил. Через час можешь идти. Воды принёс.
Он замялся.
— Насчёт одежды… Там в сундуке осталось кое-что бабушкино. Посмотри сама. Размеры, наверное, не твои. Зато тёплое.
Мария кивнула.
— Спасибо.
Слова прозвучали почти шёпотом.
Семён лишь отмахнулся и сел за стол.
Она заметила, что он старательно избегает смотреть прямо на неё.
Но дело было не в неприязни.
Похоже, мужчина просто отвык от того, что в его доме находится ещё кто-то.
Тем более женщина.
Тем более женщина с младенцем.
В бане было жарко.
Пар клубился под потолком.
Мария мылась долго.
Ей казалось, будто вместе с грязью и дорожной пылью она смывает вчерашний страх, материнские слова, взгляды соседей и всю прошлую жизнь.
Тёма спал неподалёку в большой плетёной корзине, укрытый старым шерстяным одеялом.
В сундуке действительно нашлись женские вещи.
Простое платье из ситца.
Тёплая кофта.
Толстые шерстяные носки.
Всё оказалось ей велико.
Но одежда была чистой.
Мария переоделась и посмотрела на себя в маленькое мутное зеркало.
На неё смотрела совсем молодая женщина, хотя сейчас она казалась гораздо старше своих лет.
Худая.
Бледная.
С тёмными кругами под глазами.
«Ну вот, — подумала она. — Мария. Без дома. Без мужа. Никому не нужная».
Следующие дни потянулись медленно.
Семён почти не разговаривал без необходимости.
Утром уходил к реке проверять сети.
Потом заготавливал дрова.
Ремонтировал забор.
Работал в сарае.
Иногда надолго исчезал в лесу.
По вечерам садился возле печи и читал.
Именно это удивило Марию больше всего.
В углу стояла небольшая полка, полностью заставленная книгами.
Старые тома с потрёпанными корешками.
Чехов.
Достоевский.
Несколько исторических книг.
Технические справочники.
Однажды вечером Тёма заснул раньше обычного, и Мария с Семёном остались вдвоём возле печи.
— Ты любишь читать? — спросила она.
Он не поднял головы от страницы.
— Люблю.
Потом всё же закрыл книгу.
— В тюрьме привык. Там времени слишком много. Его либо чем-то занимаешь, либо оно начинает заниматься тобой.
Мария не решилась расспрашивать дальше.
Однако Семён неожиданно продолжил сам:
— Я раньше другим был.
Он посмотрел на огонь.
— После школы хотел в институт поступать. На инженера. Потом отец начал сильно пить. Мать заболела и умерла. Пришлось работать.
Он закурил.
— Потом компания появилась. Друзья. Один попросил помочь разобраться с человеком. Я полез. Не рассчитал силы. Тот чуть не умер.
Семён ненадолго замолчал.
— Пять лет дали. Такая вот история.
Мария внимательно слушала.