24 января 1898 года войско Вальде Георгиса выступило на юг из Андрачи. Булатович все время шел в авангарде, фактически являясь начальником полковой разведки раса. Полномасштабные военные действия начались, как только абиссинские войска пересекли границу черных племен, чьи поселения лежали южнее Каффы. Авангард Булатовича не раз оказывался в центре схваток, и отважный русский офицер вместе со всеми отстреливался от наседавших туземцев. А когда заканчивались патроны, брался за саблю и даже за копье. Случалось, что противник нападал в тот момент, когда Булатович, взобравшись на гору, возился с приборами, составляя планы местности. Но близость врага нисколько не смущала русского офицера. И пока его ашкеры (солдаты) вели бой у подножия горы, Булатович спокойно продолжал наблюдения. Пару раз он оставался жив только чудом, благодаря вовремя подоспевшей помощи.
26 марта 1898 года войска Вальде Георгиса достигли озера Рудольф, на берегу которого водрузили эфиопский флаг. Теперь с победой можно было возвращаться домой. По окончании похода Булатовича удостоили высших эфиопских наград за доблесть — золотой саблей и золотым щитом.
Поворот третий: из военных в монахи
Награды ждали Булатовича и на родине: чин штабс-ротмистра и орден Святого Станислава II степени. Отчет о путешествии Булатович представил в книге «С войсками Менелика II», к которой прилагались карты земель, где удалось побывать отважному офицеру. Однако на этом приключения Булатовича не закончились. 10 марта 1899 года по личному распоряжению военного министра он снова отправился в Абиссинию, а потом (в июне 1900-го) на Дальний Восток. Там штабс-ротмистр должен был присоединиться к частям, участвовавшим в подавлении восстания «боксеров», бушевавшем на территории Китая. Булатович снова проявил бесстрашие, принимая участие в сражениях и командуя конной разведкой. Однажды он, переодевшись среднеазиатским торговцем, проник в лагерь восставших, чтобы выведать их численность. В другой раз, совершив с отрядом ночной обходной рейд по тылам китайцев, отрезал «боксерам» путь к отступлению. Наконец, только благодаря смелости Булатовича, не побоявшегося значительного численного превосходства противника, у повстанцев удалось отбить попавших в плен русских солдат. Лишь в июне 1901 года Булатович вернулся в родной полк, где его произвели в ротмистры. Александр также был награжден орденами Анны II степени с мечами (за боевые заслуги) и Владимира IV степени с мечами.
Казалось бы, судьба улыбалась Булатовичу: чины, ордена, слава — все у него было, но в январе 1903 года неожиданно для всех офицер подает в отставку и становится послушником в одной из пустыней Карелии. Трудно сказать, что послужило причиной столь резкого жизненного поворота. Возможно, сказалось тесное общение Булатовича со знаменитым проповедником и богословом Иоанном Кронштадтским. Возможно, этот шаг продиктовала неразделенная любовь гусара к дочери командира полка — Софье Васильчиковой. Софи не считалась первой красавицей, но была милой девушкой, по которой вздыхали многие гусары. Однако ее сердце принадлежало морскому офицеру князю Александру Щербатову. С 1902 года они считались женихом и невестой. Поэтому Софи отвергала все букеты цветов и огромные торты, которые посылал ей Булатович. В 1907 году Софья и Александр обвенчались, но Булатовичу уже было все равно.
А может быть, прав публицист Александр Панкратов, писавший, что «китайская война сильно расстроила [Булатовичу] нервы, ввергнув в угнетенное состояние духа… которое, как рассказывали, было вызвано тем, что Булатович во время одной военной операции убил старика-китайца, хотя тот знаками молил о пощаде… «Мама, мои руки в крови», — будто бы сказал Александр матери, вернувшись с Дальнего Востока». В любом случае надо было обладать не терпящей компромиссов взрывной натурой Булатовича, чтобы решиться на столь резкий жизненный переворот.
Поворот четвертый: из схимников в бунтари
В 1906 году Булатович уезжает на Афон и обустраивается в Андреевском скиту Ватопедского монастыря. Там он принимает схиму под именем Антония и становится иеромонахом. Начало ХХ века было непростым временем в жизни русских чернецов на Святой горе: общину расколол спор об «Имени Божьем». Речь шла о книге отца Илариона «На горах Кавказа» (1907), в которой утверждалось, что имя Иисус — это не просто человеческое имя, условный словесный символ, а сам Бог, сгусток божественной энергии, и, произнося его, молящийся входит в непосредственный контакт с Всевышним. Многие русские афонцы прониклись идеями отца Илариона, хотя находились и такие, кто возражал: «Как же это имя может быть Богом, когда Иисусов было много?» Богословские споры увлекли и отца Антония, который занял сторону имяславцев (приверженцев книги Илариона). Булатович написал несколько трудов против оппонентов-имяборцев (самый известный — «Наставления и утешения Святой Веры Христианской») и стал лидером афонских возмутителей спокойствия. Главным противником Булатовича был игумен Андреевского скита отец Иероним. «Вот вам и Бог», — не раз приговаривал он, топча ногами листок бумаги, на котором было написано «Иисус». Братия роптала. К началу 1913 года страсти накалились, и 9 января монахи Андреевского скита низложили Иеронима. Но тот не пожелал подчиниться. 12 января в игуменские покои была направлена депутация во главе с Булатовичем, которая предложила отцу Иерониму добровольно оставить пост. Тот отказался, между монахами началась потасовка, в ходе которой имяборцев спустили с лестницы и выдворили за ворота скита. Тогда изгнанники пожаловались русским и греческим церковным властям, которые осудили имяславие как ересь. Позже Иеронима восстановили в сане, а вот Булатович по требованию русского вице-консула Василия Щербины был вынужден в феврале 1913-го покинуть Афон и вернуться в Россию, где ему оставили монашеский сан, но запретили вести службы. Имя Булатовича в это время не сходило со страниц газет, которые рисовали его отчаянным бунтовщиком с огромными кулаками (хотя отец Антоний был весьма слабого телосложения).