Пребывание в Петербурге Булатовичу было запрещено, поэтому он уединился в Луцыковке (имении матери под Сумами), где обустроил себе маленький скит и продолжил сочинять полемические труды в защиту имяславия. Там же его посетил уже упоминавшийся публицист Александр Панкратов, написавший для журнала «Русское слово» большую статью об опальном отшельнике: «Десять лет монашества, думал я, несомненно, заставили его переоценить все ценности гусарского ротмистра… Было интересно узнать, как монах Булатович теперь относится к войне?
— Я и сейчас готов броситься в бой, — ответил он.
— Неужели? — удивился я.
— Минута боя — самый благородный, святой момент… Разве бывают тогда у человека злоба, лукавство, сребролюбие и другие пороки? Святы войны оборонительные. Они — божье дело. В них проявляются и чудеса храбрости…
Он говорил о войне как о причастии, когда бывает светло и радостно… Из-под тяжести догматических споров на меня глядело веселое лицо гвардейского офицера».
Круг замкнулся: из священников в солдаты
Неудивительно, что с началом Первой мировой Булатович подает прошение, чтобы ему разрешили стать полковым священником. Просьбу удовлетворили, и 5 октября 1914 года отец Антоний отправился на Западный фронт. Потом его перевели в Карпаты, где он не раз демонстрировал воинскую доблесть, поднимая солдат в атаку. Однажды, попав в окружение, он лично повел бойцов на прорыв. С крестом в одной руке и револьвером в другой под любимое «ура» он ворвался на позиции противника, сея панику и смятение. За этот подвиг Булатовича даже собирались представить к ордену Владимира III степени с мечами, но наградной лист затерялся где-то в канцелярии. На передовой священник заболел тифом, у него обострился ревматизм, и он почти ослеп. Осенью 1916-го Булатович возвращается в Луцыковку.
О последних годах жизни отважного гусара-священника почти ничего не известно, за исключением того, что он продолжает полемизировать с имяборцами. В ночь с 5 на 6 декабря 1919 года в домик отца Антония ворвались бандиты, полагавшие, что там будет чем поживиться. Утром крестьяне нашли тело монаха посреди двора.
Александра Булатовича похоронили на местном кладбище, а его бумаги передали в сельскую церковь. Когда в 1920-е храм закрыли, архив Булатовича исчез. Да и сама могила затерялась. Ее отыскали только в сентябре 2003 года. На месте же скита, где отец Антоний принял смерть, воздвигли часовню.
НЕРЕАЛЬНЫЙ ПЛАН
Секретная миссия
Во время третьей поездки в Эфиопию (март 1899-го — февраль 1900-го) на Булатовича возлагалась секретная миссия. Дело заключалось в том, что англичане начали концентрировать на эфиопо-суданской границе значительные вой ска, явно планируя напасть на владения Менелика II. Поэтому Булатович должен был выяснить настроения жителей западных областей Абиссинии — на чьей стороне будут их симпатии в случае вооруженного столкновения эфиопов с англичанами. Русский офицер три месяца провел в разведке и возвратился в столицу Эфиопии с неутешительными сведениями: вопервых, западные племена целиком на стороне англичан, а во-вторых, у абиссинцев в недавно присоединенных областях почти нет войск. В докладе главе русской дипломатической миссии в Эфиопии генералу Пет ру Власову Булатович предлагает неожиданный план: «Я номинально перехожу на службу к императору Эфиопии… и получаю все негрские земли [на западе]. Я обязуюсь собрать и обучить пять-пятнадцать тысяч солдат-негров. Устроить вверенные мне области. Провести дороги. Устроить таможню. Подготовиться к тому, чтобы в случае надобности быстро двинуться в англо-египетские владения». Но Власов посчитал план «фантастичным». Тем не менее Булатович дал негусу подробные инструкции, как реформировать армию и как укрепить западные провинции Абиссинии, чтобы дать достойный отпор англичанам. К счастью, они не пригодились: Лондон и Аддис-Абеба решили дело миром
К БОЮ!
Мятеж в монастыре
Вот как описывал Булатович то, что произошло 12 января 1913 года в покоях отца Иеронима, когда тот отказался сложить с себя полномочия игумена: «Итак, «во имя Отца и Сына и Святого Духа — ура!» — и я сделал движение по направлению к игуменскому столу, но в тот же момент был окружен имяборцами… [которые начали меня] душить. Иероним в это же мгновение протянулся через стол и нанес мне сильный удар кулаком в левое плечо. Братия-исповедники сначала опешили, но потом бросились меня выручать… и, освободив меня, потащили [имяборцев] из игуменской кельи . На других иеронимцев мое «ура!» произвело ошеломляющее впечатление… но Иероним продолжал восседать на своем игуменском кресле. Итак, что же? Имяборческая позиция нами не взята. И снова я с криком «ура!» ринулся в атаку и снова был встречен ударами; но снова из коридора подоспели защитники и снова выволокли тех, которые били меня… И снова я пошел на «ура!», и снова был встречен ударами, и снова выручила братия».
«Был великий бой с обеих сторон, — рассказывал монах Николай Протопопов. — Сперва кулаками, а потом один другого давай таскать за волосы. Это было чудное зрелище!.. И начали вытаскивать иеронимовцев из этой кучи по одному человеку в коридор, где братия стояла в две шеренги, получая добычу и провожая иеронимовцев кого за волосы, кого под бока… Таким образом провожали до лестницы, а по лестнице спускали, кто как угодил: одни шли вниз головой; другие спускались ногами книзу, а затылком считали ступеньки… »
НАГРАДА
Серебро от РГО
Эфиопские исследования Александра Булатовича привлекли внимание Русского географического общества. В 1899 году Булатович выступил перед отечественными географами с докладом о путешествии в страну Каффу, которую он пересек первым из европейцев. В этом же году его приняли в члены РГО и наградили Малой серебряной медалью. В 1900 году увидела свет книга Булатовича «С войсками Менелика II», где путешественник рассказал о странствиях по Каффе и по землям, которые лежали южнее. В частности, он впервые описал истоки реки Омо и горные хребты вдоль ее русла. За этот труд Булатовича в 1901 году наградили Большой серебряной медалью РГО им. Петра Семенова-Тян-Шанского.