Квартира давила на неё психологически. Она была наполнена призраками прошлого: здесь они с Артёмом клеили обои, на этой кухне выбирали люстру, в коридоре он учил Киру делать первые неуверенные шаги. И вот в один тёплый выходной, когда Лена отвезла дочь к бабушке на дачу, она твёрдо решила: хватит. Пора вычистить его следы из своей жизни, иначе она просто сойдёт с ума.
Она начала с того, что аккуратно собрала все его забытые вещи — старые рубашки, инструменты в ящике на застеклённом балконе, нелепую коллекцию пивных кружек из разных стран — в большие чёрные мусорные мешки. К вечеру очередь дошла до кладовки. Это была узкая, но глубокая тёмная комнатка в конце длинного коридора, плотно забитая коробками с ёлочными игрушками, несезонной обувью, сломанными чемоданами и стеклянными банками. Лена включила тусклую лампочку под потолком, чихнула от поднявшейся пыли и принялась разбирать завалы. Ей хотелось освободить место, поставить туда велосипед Киры и свои рабочие материалы, чтобы ничто больше не напоминало о прежней захламлённой жизни.
Вытащив в коридор три тяжёлые коробки с забытым хламом, она наконец добралась до самого дальнего угла кладовки. Там, прислонённый к стене и прижатый старым тяжёлым комодом без ящиков, стоял высокий предмет, плотно завёрнутый в чёрную строительную плёнку и обмотанный широким серым армированным скотчем в несколько слоёв.
Лена нахмурилась, вытирая пот со лба. Она подошла ближе и провела рукой по странному свёртку. По форме и жёсткой фактуре под плёнкой безошибочно угадывался ковёр. Почти двухметровый, невероятно тяжёлый, скрученный очень плотно.
В памяти внезапно всплыл вечер примерно трёхлетней давности. Артём тогда приехал глубокой ночью, позвал какого-то друга помочь затащить в квартиру этот самый рулон, тяжело дышал и ругался. На сонный вопрос Лены «что это за кошмар?» он радостно, с горящими глазами ответил: «Представляешь, почти за бесценок достал настоящий персидский ковёр ручной работы! У начальника дед умер, они наследство распродают. Сейчас он, конечно, вообще не подойдёт к нашему интерьеру, давай пока уберём в кладовку, оставим до лучших времён, когда купим свой дом за городом?».
Тогда уставшая Лена только равнодушно пожала плечами — муж часто загорался внезапными «выгодными» идеями. Рулон затолкали в дальний угол кладовки, заставили коробками и ящиками, и она благополучно забыла о нём на несколько лет.
Но теперь, глядя на этот пыльный, жутковатый кокон, Лена почувствовала, как по позвоночнику прошёл ледяной холодок. Почему Артём, такой педантичный и скупой до истории с разводом, не забрал свой «настоящий персидский ковёр ручной работы», который наверняка стоил немалых денег? Почему оставил его валяться в пыли вместе с этой дорогой квартирой?
Неожиданное, почти болезненное желание заставило её потянуться к плёнке. Лена попыталась вытащить рулон в коридор, на свет. Свёрток оказался чудовищно тяжёлым. Даже она, физически крепкая женщина, привыкшая таскать коробки с красками, едва смогла сдвинуть его. Волоком, царапая светлый ламинат, тяжело дыша, она дотащила его до середины гостиной.
Она сходила на кухню и достала из ящика острый канцелярский нож с широким лезвием. Сердце почему-то бешено колотилось где-то в горле, ладони стали влажными. Лена опустилась на колени перед чёрным пластиковым рулоном и сделала первый глубокий разрез. Плёнка сухо затрещала, расходясь под лезвием. В нос сразу ударил странный, неприятный запах: застарелая пыль, нафталин и слабый металлический оттенок.
Лена методично, почти яростно вспарывала слои крепкого скотча, отрывая их длинными полосами. На то, чтобы полностью освободить ткань, ушло около десяти минут. Это действительно оказался красивый старинный ковёр — плотный, тяжёлый, с жёстким ворсом глубокого бордового цвета и сложным золотистым орнаментом. Но сейчас Лену совершенно не волновала его красота. Середина туго скрученного рулона странно выпирала, делая форму неровной, будто внутри скрывалось какое-то твёрдое ядро.
Она упёрлась ладонями в бордовый ворс и изо всех сил толкнула ковёр от себя, раскатывая его по полу.
Он развернулся с глухим тяжёлым стуком, открывая то, что прятал внутри. Лена резко отшатнулась, вскрикнула от ужаса и больно ударилась спиной о ножку дивана. Она не могла поверить собственным глазам. Гостиная словно поплыла перед ней, а в ушах тонко, невыносимо зазвенело.
Внутри ковра
… внутри ковра лежало человеческое тело.
Лена не закричала. Звук просто исчез, будто кто-то выключил в комнате весь мир. Она сидела на полу, вжавшись лопатками в диван, и смотрела на то, что теперь было перед ней. Ковёр раскрылся не до конца — он упёрся в тумбу под телевизором, но даже этого хватило, чтобы увидеть высохшую, сморщенную кисть, торчащую из складок тяжёлой бордовой ткани. Пальцы напоминали корни старого дерева, были неестественно выгнуты, с обломанными ногтями. Часть запястья была обтянута чем-то серо-коричневым, похожим на старую пересохшую кожу.