Утром я поднялась раньше остальных. Сергей спал на раскладушке в кухне, повернувшись лицом к стене. В коридоре громоздились Ларисины сумки, возле двери стояла коробка с компьютером Артёма, а на полу по-прежнему лежал тот самый туристический коврик. Я посмотрела на него и впервые за ночь поняла, что больше не хочу ничего обсуждать. Вчера все слова уже были сказаны. Теперь требовалось действовать.
Я открыла шкаф в прихожей и принялась собирать вещи Сергея. Куртку, кроссовки, коробку с рыболовными принадлежностями, рабочую одежду, зарядные устройства, ремни и футболки. Я ничего не рвала, не швыряла и не портила. Аккуратно складывала всё в большие хозяйственные пакеты, а сверху положила куртку, чтобы ткань не помялась. Документы оставила на месте: они принадлежали ему, и мне не нужны были ни его паспорт, ни кошелёк. Мне было нужно только одно — вернуть дочери её комнату.
Перед тем как вынести пакеты, я сфотографировала их на телефон. Не ради эффекта и не для того, чтобы устраивать представление. Просто хотела зафиксировать, что все вещи целые, аккуратно упакованы и оставлены во дворе возле лавочки под окнами. Я вынесла один пакет, затем второй, после чего отнесла рыболовную коробку. Двор только начинал просыпаться. Возле соседнего подъезда женщина расставляла пустые вёдра около клумбы. Она посмотрела в мою сторону, но промолчала.
Когда я поднялась обратно, Сергей уже стоял посреди прихожей. Сонный, раздражённый, в помятой футболке. Из-за его плеча выглядывала Лариса, а Артём сидел на кровати с рюкзаком на коленях.
— Что ты натворила? — спросил Сергей.
— Вынесла твои вещи во двор. Они находятся у лавочки под окнами. Всё собрано аккуратно и ничего не повреждено.
Несколько секунд он смотрел на меня, словно ждал, что я рассмеюсь и признаюсь в шутке.
— Немедленно верни всё обратно.
— Нет.
— Наталья, ты сейчас наговоришь лишнего.
— Я уже всё сказала. В первую очередь самой себе.
Лариса вышла в прихожую и всплеснула руками.
— Ты вообще понимаешь, что делаешь? Выгоняешь мужа из дома только потому, что мы попросили помочь моему сыну?
— Вы не просили. Вы приехали с вещами и начали освобождать комнату Сони. Это совершенно другое.
— Серёжа живёт в этой квартире!
— Он жил здесь как мой муж. А не как человек, который распоряжается кроватью моего ребёнка и заранее делает отдельные ключи для твоего сына.
Сергей резко отвёл взгляд. Я сразу это заметила.
— Какие ещё ключи? — слишком быстро спросила Лариса.
— Те самые, о которых вы вчера разговаривали на кухне. Сергей собирался утром отдать Артёму отдельный комплект, чтобы тот мог самостоятельно приходить сюда. И снова без моего согласия.
Артём поднял голову.
— Мам, ты ведь говорила, что тётя Наташа не возражает.
Лариса раздражённо шикнула:
— Не вмешивайся.
Но было поздно. Парень уже понял, что его привезли не туда, где ему искренне рады, а в чужой семейный конфликт, в котором его использовали как повод.
Сергей сделал шаг ко мне.
— Ты подслушивала наши разговоры?
— Я живу в этой квартире. Мне не приходится подслушивать людей, которые обсуждают свои планы на моей кухне.
— Опять твоей.
Я прошла в спальню, достала с верхней полки папку с документами и вернулась в прихожую. Не стала размахивать бумагами перед Ларисой. Просто открыла нужный лист и положила его на тумбу.
— Договор дарения датирован восемнадцатым мая две тысячи двадцатого года. Отец подарил квартиру мне. Мы зарегистрировали брак двенадцатого сентября две тысячи двадцать первого года. Ты знал об этом с самого начала, Сергей. Но вчера решил, что если достаточно громко повторять «я муж», юридические документы вдруг исчезнут.
Он посмотрел на лист и крепко стиснул зубы.
— Решила унизить меня какой-то бумажкой?
— Нет. Вчера ты унизил Соню, когда приготовил ей коврик. Бумага лишь напоминает, что заселять сюда людей без моего разрешения ты не вправе.
Лариса потянулась к папке, но я сразу закрыла её и убрала обратно.
— Смотреть не нужно. Это не семейное собрание.
— Наташ, давай прекратим, — заговорила она уже значительно мягче. — Артём-то в чём виноват? Ему действительно некуда идти. У меня тесно, у мамы ремонт, ты сама слышала. Ты взрослый человек, прояви понимание.
— Я всё поняла. Поэтому спокойно объясняю: Артём сейчас забирает вещи. Сергей забирает своё и оставляет ключ от квартиры на тумбе. Любые другие варианты обсуждайте где угодно, но не в моём доме.
Сергей засмеялся, однако смех получился коротким и злым.
— А если я не отдам ключ?
— Тогда ты сам превратишь семейный конфликт в официальный. Я не стремлюсь к этому, но и бояться не собираюсь.
Он увидел, что привычное давление больше не действует. Раньше после таких слов я испугалась бы громкого скандала, вмешательства его матери, пересудов соседей и обвинений в неблагодарности. Но теперь рядом стояла Соня. Она вышла из комнаты в школьной футболке, с кое-как заплетённой косой, и смотрела на меня так внимательно, словно от моего решения зависело, какой станет её дальнейшая жизнь.