— Осторожнее, принцесса, с такими формами скоро в двери застрянешь.
Он не успел даже рассмеяться. Каэль шагнул вперёд и одним ударом сбил его с ног. Скандал удалось замять только потому, что лорд был слишком пьян, чтобы внятно жаловаться королю.
— Ты рискуешь головой, — прошептала Аделина, когда они вернулись в башню. — Отец может просто приказать тебя казнить.
— Я и так живу по чужой милости, — спокойно ответил Каэль. — Но пока я жив, никто не будет трогать мою жену.
«Мою жену» — эти слова почему-то согревали сильнее огня.
Башня постепенно становилась похожей на дом. Каэль притащил откуда-то старые деревянные полки, починил их и попросил Аделину поставить туда любимые книги. В углу появился сундук с тканями. Вечерами они вместе шили подушки и занавески: он неловко держал иглу, она учила его ровным стежкам и смеялась над его серьёзным сосредоточенным лицом.
Иногда они выходили в сад. Аделина особенно любила ночи, когда двор затихал, и можно было просто сидеть на скамье, слушать сверчков и не чувствовать на себе чужих взглядов. Каэль слушал её рассказы о детстве: как король запрещал ей сладкое, заставлял бегать по дворцовым лестницам на рассвете, как фрейлины тайком приносили пирожные, а потом сами же хихикали над её «обжорством».
— Я всегда была для него не дочерью, а задачей, — призналась она однажды. — Толстой задачей, которую он пытался исправить. Он хотел сделать из меня витрину: тонкую, идеальную, послушную. А когда я не стала такой, он решил меня наказать.
— Ты не витрина, — тихо сказал Каэль. — Ты крепость. Просто ты пока ещё сама этого не поняла.
Этап 4. Секрет раба
Однажды к башне пришёл человек в плаще. Он был одет слишком богато для обычного слуги, но слишком сдержанно для знатного лорда. Каэль увидел его из окна и резко изменился в лице.
— Останься в комнате, — тихо попросил он Аделину. — Пожалуйста.
Она послушалась, но дверь оставила немного приоткрытой. Через узкую щель было видно, как незнакомец снимает капюшон. Это был мужчина лет сорока, с татуировкой в виде пламени у виска.
— Наконец я нашёл тебя, брат, — сказал он.
Аделина едва удержалась, чтобы не ахнуть. Брат? У раба?
— Уходи, Арин, — глухо ответил Каэль. — Тебе нельзя быть здесь.
— Тебе уже семь лет нельзя быть рабом чужого короля, — усмехнулся тот. — Но ты всё ещё носишь железо, пусть теперь и тонкое.
Он прищурился.
— Мы заберём тебя. Наши люди уже ждут в порту. Одна ночь — и ты снова станешь тем, кем родился.
Аделина крепче сжала ручку двери.
— Я не уйду, — жёстко сказал Каэль. — Пока она остаётся здесь.
— Принц, ты сошёл с ума? — вспыхнул Арин. — Наш народ верит, что наследник жив и готов поднять знамя. Ты нужен им.
Слово «принц» ударило по Аделине, как гром.
— Я был их принцем, — ответил Каэль. — Но когда нас взяли в плен, я стал рабом. Теперь я сам выбираю остаться.
Он замолчал на короткое мгновение.
— Я люблю её.
— Толстую принцессу врага? — презрительно фыркнул Арин. — Это такая месть королю? Жениться на его позоре?
Щёки Аделины вспыхнули, хотя она понимала, что Арин её не видит.
— Она не позор, — голос Каэля стал ледяным. — Она единственный человек в этом дворце, у кого ещё живое сердце. Если я уйду, он её уничтожит. Либо отдаст кому-то хуже меня, либо запрёт в монастыре.
— Мы могли бы забрать и её, — сквозь зубы сказал Арин. — Но ты сам понимаешь: твой народ не примет дочь человека, который их покорил.
— Тогда я останусь, — твёрдо произнёс Каэль. — Лучше быть рабом рядом с ней, чем королём без неё.
Наступила тяжёлая тишина. Наконец Арин выдохнул:
— Ты всегда был упрямцем. Хорошо. Но помни: когда начнётся буря, второго шанса может не быть.
Он ушёл так же бесшумно, как появился.
Аделина стояла, прижавшись спиной к стене, и пыталась ровно дышать. Принц. Наследник. Раб по своей воле. И… он любит её?
Когда Каэль вошёл в комнату, она попыталась сделать вид, что ничего не слышала. Но он сам заговорил первым:
— Похоже, ты случайно узнала больше, чем я хотел рассказать, — сказал он. — Если захочешь… я объясню всё.
И он рассказал. О маленьком горном королевстве, которое когда-то завоевал её отец. О юном наследнике, взятом в плен вместе со своими воинами, а потом «в наказание за сопротивление» превращённом в раба. О том, как ещё до пленения он однажды видел во дворце девочку, которая тайком кормила хлебом дворцовых собак — полную, в тесном платье, но с такими светлыми глазами, что он запомнил её на всю жизнь.
— Я понял, кто ты, только когда меня в цепях вывели к трону, — признался Каэль. — Я увидел, как ты стоишь с опущенной головой, а король смеётся над тобой перед всем двором. Тогда я решил: если мне суждено стать чьим-то наказанием, я хотя бы сделаю так, чтобы тебя больше не били.
Аделина долго молчала, пытаясь принять услышанное.
— Значит, я… жена принца? — наконец спросила она с кривой улыбкой.
— Ты жена раба, который когда-то был принцем, — поправил он. — Но если тебе от этого легче, то да. По крови я наследник. Правда, без трона и без королевства.