Пришла к 63-летнему ухажёру на романтический вечер, но кашель за стеной нарушил все наши планы
Как я успела убедиться, после шестидесяти жизнь вовсе не заканчивается. Более того, в свои шестьдесят один я считала, что у меня есть серьёзное преимущество перед молодой собой: меньше доверчивости, больше жизненного опыта и ясное понимание того, чего именно я хочу.
Я была уверена, что научилась «считывать» мужчин буквально с первых минут знакомства. Но недавний случай доказал: даже солидный жизненный опыт не всегда способен уберечь от совершенно неожиданных ситуаций.
Началось всё вполне обыденно. Я зашла в банковское отделение. В помещении стояла духота, электронная очередь перестала работать, посетители заметно нервничали. Рядом со мной на небольшом диване сидел мужчина — такой же невольный пленник обстоятельств.
Его звали Владимиром, ему было шестьдесят три года. Подтянутый, аккуратно одетый, с прямой осанкой — внешне он производил весьма приятное впечатление.
За сорок с лишним минут ожидания мы успели разговориться. Сначала обсуждали банковское обслуживание, затем перешли к погоде и городским событиям, а вскоре уже вспоминали старые фильмы.
Владимир держался тактично и ненавязчиво: дождался, пока я закончу свои дела у кассы, проводил меня до остановки и только после этого попросил номер телефона.
Я подумала: почему бы не попробовать?
Мне шестьдесят один год, и я уже давно овдовела. Дети выросли, обзавелись собственными семьями и заботами. Я самостоятельная и материально независимая женщина. Но мне по-прежнему хотелось общения, совместных прогулок, походов в театр и обыкновенного мужского внимания.
Наше знакомство развивалось неторопливо и приятно. Несколько раз в неделю мы виделись, гуляли по парку и подолгу стояли возле пруда.
С наступлением холодов мы стали чаще встречаться у меня. Я готовила пироги, а Владимир приходил в гости. Он оказался интересным собеседником и внимательным кавалером. Никогда не являлся с пустыми руками: приносил к чаю то торт, то коробку пирожных.
Правда, одно обстоятельство понемногу начинало меня настораживать: все наши свидания проходили либо в общественных местах, либо в моей квартире. К себе домой Владимир меня ни разу не приглашал.
Впрочем, тогда я не придавала этому особого значения. Возможно, у него идёт ремонт? Или дома царит типичный холостяцкий беспорядок, который неловко показывать новой знакомой?
Спустя полтора месяца Владимир наконец позвал меня к себе — посмотреть кино и выпить чаю. По его улыбке и интонации было понятно, что он рассчитывает на более близкое продолжение вечера.
Я не возражала. Владимир мне нравился, рядом с ним я чувствовала себя спокойно и уютно.
Я аккуратно уложила волосы, выбрала красивое, но удобное платье и даже надела особенное бельё — скорее для того, чтобы самой почувствовать себя увереннее. Разумеется, по дороге я купила торт.
После прогулки мы отправились к нему. Обыкновенная панельная многоэтажка, ничем не примечательная двухкомнатная квартира.
Владимир открыл дверь и галантно пропустил меня первой. На первый взгляд в квартире было чисто, но, едва войдя, я почувствовала тяжёлый запах застоявшегося воздуха, к которому отчётливо примешивался аромат лекарств.
«Надо же… Неужели у него серьёзные проблемы со здоровьем? — сразу подумала я. — На встречах всегда такой энергичный и бодрый, ни разу ни на что не жаловался…»
Сняв обувь, я случайно посмотрела на полку в прихожей и невольно остановилась.
Там находились электронный прибор для измерения давления, внушительные контейнеры для таблеток, несколько тюбиков с мазями, флаконы с настойками и целая россыпь упаковок с лекарствами. Для обычной домашней аптечки медикаментов было подозрительно много.
Мы прошли на кухню. Дверь в соседнюю комнату оставалась плотно закрытой.
Владимир включил чайник, принялся доставать чашки и довольно неловко разрезать принесённый мною торт. Мы расположились за столом. За окном постепенно темнело, беседа шла размеренно, и вскоре я почти перестала вспоминать о лекарствах в прихожей.
Неожиданно из-за закрытой двери раздался сухой, мучительный кашель.
Следом послышались медленные шаркающие шаги. Затем скрипнула дверца шкафа, а через секунду жалобно отозвались пружины кровати, словно кто-то тяжело опустился на неё.
У меня внутри всё моментально сжалось. Я осторожно поставила чашку на стол и внимательно посмотрела на Владимира.
— Вова, что это за звуки? — спокойно, но настойчиво спросила я, указав взглядом на дверь. — Там кто-то есть? Ты живёшь не один?
Мой прежде невозмутимый кавалер неожиданно растерялся. Он отвёл глаза и начал мяться. В тот момент я поняла: о человеке, находившемся за закрытой дверью, Владимир по какой-то причине не собирался мне рассказывать.
— Понимаешь… Это моя мама, — наконец признался он с натянутой улыбкой. — Ей уже восемьдесят шесть лет. Она почти не выходит из комнаты, потому что у неё серьёзные проблемы с ногами. Не обращай внимания. Мы ведь сидим на кухне, она нам совершенно не помешает.