На снимке Валентина стояла возле крыльца. Рядом с ней — молодой улыбающийся Иван. Между ними сидела совсем маленькая Татьяна.
Люба тогда ещё даже не родилась.
— Мама у вас хорошая была, — тихо сказал он.
— Была.
— Я перед ней виноват.
Люба долго молчала.
— Только не думай, что я вот так сразу тебя прощу.
— Я и не прошу.
— И папой, как раньше, может, тоже не смогу сразу называть.
Иван кивнул.
— Понимаю.
— Но если ты действительно решил остаться… я тебя выгонять не буду.
Он снова кивнул.
Для кого-то эта фраза прозвучала бы холодно.
Для Ивана она стала первым маленьким разрешением вернуться в жизнь собственных детей.
Этап 3. «Дом, где больше нет Нины»
Примерно через месяц Иван поехал к Нине.
Нужно было забрать документы, оставшиеся вещи и наконец поставить точку.
Она встретила его без крика.
В доме было идеально чисто. На окне стояли горшки с цветами, а на столе лежала аккуратно сложенная его рубашка.
— Вернулся? — спросила Нина.
— Вернулся.
— К детям?
— К ним.
Она спокойно кивнула.
— Я знала, что рано или поздно ты это сделаешь.
Иван посмотрел на неё.
— Тогда зачем выгнала?
— Потому что по-другому ты бы никогда не очнулся. Тебе слишком удобно было жить несчастным вдовцом. Очень удобно жалеть себя и делать виноватой в смерти Валентины новорождённую девочку.
Иван закрыл глаза.
— Я не хотел, чтобы Валя умерла.
— Но виноватой сделал Ганнушку.
— Знаю.
— И Валю ты тоже в каком-то смысле обвинял. За то, что она решилась рожать, за то, что всё пошло не так, за то, что жизнь не спросила твоего разрешения.
Он даже не стал спорить.
Нина подошла к двери.
— Ты любил Валентину?
— Любил.
— Тогда хотя бы сейчас научись уважать её память. Не делай из её дочери живое напоминание о трагедии. Ганнушка ни в чём не виновата. Виноват только ты в том, что оказался слабее собственной боли.
Иван забрал чемодан и вышел.
По дороге домой он впервые ясно понял одну неприятную вещь.
Это не Нина разрушила остатки его семьи.
Он сделал это сам.
В тот момент, когда решил, что имеет право отказаться от отцовства, потому что ему слишком больно.
Вечером Иван привёз домой продукты, новую куртку для Ганнушки и положил на стол деньги.
Татьяна начала разбирать пакеты.
— Ты теперь надолго?
— Навсегда. Если вы разрешите.
— А если не разрешим?
— Всё равно буду рядом. Даже если никто из вас меня никогда не простит.
Татьяна отвернулась.
Она так долго ждала возвращения отца, что теперь не знала, как с ним разговаривать.
Ей хотелось обнять его.
Хотелось накричать.
Хотелось пожаловаться, как тяжело им было без матери.
Но вместо этого она сказала:
— Я летом поступать собираюсь.
— Знаю.
— В город.
— Знаю.
— Нужны будут деньги. Дорога, общежитие, учебники.
— Будут.
— Ты раньше всё время говорил, что денег нет.
— Теперь найду.
Иван продал старый мотоцикл.
Перестал ездить с приятелями на рыбалку.
Взял дополнительную работу.
Днём трудился в мастерской, а по вечерам ремонтировал сельскохозяйственную технику соседям.
Домой возвращался поздно и едва держался на ногах.
Но возвращался.
Каждый день.
Иногда Ганнушка уже умела встречать его сама.
Она ползла по полу, цеплялась маленькими пальцами за штанину и поднимала голову.
Иван брал её на руки.
— Ну вот. Папа вернулся.
Сначала он говорил эту фразу для малышки.
А потом понял, что всё чаще повторяет её для себя.
Этап 4. «Татьяна уезжает»
Летом Татьяна всё-таки поступила в институт.
В день отъезда она стояла на железнодорожной платформе рядом с двумя тяжёлыми сумками.
Люба держала Ганнушку.
Баба Зина украдкой вытирала глаза платком.
А Иван буквально ходил за старшей дочерью по пятам.
— Документы проверила?
— Проверила.
— Деньги положила?
— Да.
— Телефон зарядился?
— Папа, мне уже не пять лет.
Иван замолчал.
Татьяна внимательно посмотрела на него.
За несколько месяцев отец заметно изменился.
Он похудел.
В волосах стало ещё больше седины.
Но взгляд был уже другим.
Живым.
Перед ней больше не стоял человек, который всё время искал повод убежать от самого себя.
— Будешь звонить? — спросил Иван.
— Буду.
— Не только когда деньги понадобятся.
Татьяна впервые улыбнулась.
— Ладно.
Поезд подали к платформе.
И вдруг девушка шагнула к отцу и крепко его обняла.
Иван от неожиданности застыл.
Потом осторожно прижал дочь к груди.
— Прости меня, Танюш, — прошептал он. — Я должен был быть с вами.
— Я всё ещё на тебя злюсь.
— Знаю.
— Очень.
— Знаю.
Она замолчала.
А потом тихо сказала:
— Но люблю всё равно. Потому что ты мой отец.
Иван закрыл глаза.
— А ты моя дочь.
Татьяна поднялась в вагон.
И пока поезд не исчез за поворотом, махала им из окна.
Люба всё это время стояла рядом молча.
— Когда-нибудь и ты уедешь, — сказал отец.
— Куда мне ехать?