— Почему она опять сюда пришла? У твоей матери что, собственного дома нет? — прошипел Игорь прямо в лицо Полине.
Она ошеломлённо смотрела на мужа. Во рту мгновенно пересохло, а мысли будто спутались. Полина стояла в прихожей, прижимая к груди толстую пачку мягких шерстяных носков, от которых ещё пахло морозным воздухом и лавандовым мылом.
За дверью только что щёлкнул замок — мама, Валентина Андреевна, быстро попрощалась и почти выбежала на лестничную площадку, словно почувствовала приближение скандала.
— Игорь, ты вообще слышишь себя? — наконец пришла в себя Полина. — Что ты сейчас сказал?
— То, что ты услышала! — лицо Игоря исказилось от злости, ноздри раздувались. — Твоя мать снова сюда заявилась! Зачем?
— Чтобы в очередной раз сунуть нос в нашу жизнь? И зачем нам эти носки? У нас что, денег на одежду нет? Мы нищие?
— Мама купила их у своей знакомой в деревне! Настоящая овечья шерсть. Она просто хотела обо мне позаботиться, чтобы зимой у меня ноги не мёрзли! — возмущённо ответила Полина.
— И вообще, с каких пор визит моей матери в мою же квартиру стал преступлением? Почему она не имеет права зайти к собственной дочери?
Игорь демонстративно развернулся и нервно прошёл по узкому коридору.
— Потому что она придирается буквально к каждому моему шагу! — рявкнул он, резко обернувшись. — То я кружку поставил не туда, то обувь снял не на том коврике, то посмотрел на неё как-то не так!
— У неё постоянно недовольное лицо, как только она меня видит! Это ненормально, Полина! Пусть сидит у себя дома и не ходит сюда так, будто здесь хозяйка! У неё есть собственная квартира, вот пусть там и распоряжается!
Полина застыла.
Внутри моментально поднялась горячая волна ярости. От смеси отвращения и невероятного изумления у неё даже перехватило дыхание.
— И у тебя хватает наглости говорить такое? — опасно тихо произнесла Полина, внимательно всматриваясь в мужчину, с которым прожила три года.
Игорь непонимающе поднял брови. На лбу появились глубокие складки, а уголок губ дёрнулся в привычной презрительной усмешке.
— А что я такого сказал? Я просто озвучиваю очевидные вещи! После работы я хочу отдыхать, а не видеть здесь твою мамочку!
— Мою мамочку? — Полина подошла к нему почти вплотную. — А тебя ничего не смущает в том, что твоя собственная мать живёт у нас уже третий месяц? Третий, Игорь!
На секунду он запнулся, но почти сразу снова принял самоуверенный вид.
— Это вообще другое…
— Ничего не другое! — перебила его Полина. — Твоя драгоценная мама, Галина Сергеевна, по доброте душевной решила подарить свою двухкомнатную квартиру твоей сестре и её новоиспечённому мужу!
— А потом со слезами пришла сюда и умоляла пожить «пару недель», пока не найдёт съёмное жильё! Прошло девяносто дней, Игорь! Девяносто!
— И она даже не собирается никуда переезжать! Она обосновалась в моей гостиной, переставила мои вещи, ест продукты, которые покупаю я, и ещё учит меня правильно варить суп! И после этого ты смеешь возмущаться из-за моей мамы, которая зашла на пятнадцать минут передать мне носки?!
— Вы только послушайте эту грубиянку! — раздался из глубины квартиры ядовитый голос.
Из кухни появилась Галина Сергеевна, важно поправляя на плечах пёструю шаль.
Свекровь поджала губы и окинула Полину презрительным взглядом из-под тяжёлых век.
— Как тебе не стыдно, Полина? — запричитала она. — Как у тебя язык поворачивается так говорить о матери собственного мужа?
— Мы разве не семья? Я что, такого отношения заслужила? Я ради вас на всё готова, а ты сейчас попрекаешь меня куском хлеба и крышей над головой?!
— А моя мама, получается, заслужила? — Полина с трудом сдерживала дрожь в голосе. — Мою мать ты, Игорь, готов чуть ли не с лестницы спустить только за то, что она переступила порог! А твоя мама имеет право месяцами жить здесь на полном обеспечении?
— Так это же моя мать! — не моргнув глазом, выпалил Игорь. — Ты хоть подумай головой: моей матери сейчас просто некуда идти!
— У неё действительно нет своего угла! А у твоей матери прекрасная двухкомнатная квартира! Так какого чёрта Валентина Андреевна постоянно сюда ходит и ещё позволяет себе меня воспитывать?!
Полина на несколько секунд потеряла дар речи от этой логики.
А потом неожиданно рассмеялась — громко, почти истерично.
Она смотрела на эту парочку — мать и сына, вставших плечом к плечу посреди её прихожей, — и не могла остановиться.
— Воспитывает она его… — сквозь смех и слёзы произнесла Полина, а потом резко оборвала себя. — Да она делает тебе замечания потому, что ты притащил свою маму в мой дом! В мою добрачную квартиру, которую мне подарили родители!
— И за три месяца ты даже пальцем не пошевелил, чтобы решить проблему своей матери! Не снял ей жильё, не нашёл никакого выхода. Ты просто посадил её мне на шею!
— Моя мама переживает за меня, потому что видит, как вы вдвоём превратили мою жизнь в кошмар! Но тебе, конечно, неприятно это слышать!