— Средства от квартиры остались у вас на счёте?
Игорь недовольно свёл брови.
— К вам это не относится.
— Согласна. Ровно так же я не обязана решать, где вы будете жить. Найдите съёмное жильё.
Оксана нервно, недобро рассмеялась.
— Съёмное? Ты вообще знаешь, сколько это стоит? С какой стати отдавать такие суммы чужим, если у моего брата есть дом?
Лида повернулась к Кириллу.
— Теперь всё сказано открыто. Дело не в отсутствии выхода. Вы просто не хотите за него платить.
У Кирилла напряглись скулы.
— Ты выставляешь мою сестру в унизительном свете.
— Я описываю ваши действия. Унизительно — приехать к чужому порогу с вещами и детьми, надеясь, что владелице будет неловко сказать «нет».
Галина Степановна подошла к входной двери и попробовала вставить прежний ключ. Тот зашёл лишь до середины. Она сердито потянула ручку, затем повторила попытку. Дверь осталась закрытой. Лида не произнесла ни слова.
— Кирилл! — позвала свекровь. — Это ещё что за новости?
— Мам, оставь дверь, — негромко попросил он.
— Ты уверял, что всё откроешь!
— Раньше мог, — отозвалась Лида. — Сейчас уже нет.
Галина Степановна обернулась. Впервые вместо негодования на её лице проступила настоящая неуверенность. До этой минуты она, похоже, не сомневалась в успехе. Думала, достаточно явиться с багажом, раздать указания, и всё устроится. Невестка пошумит, повозмущается, а потом всё равно впустит.
— Мужа в его дом не пускать ты не можешь, — произнесла она уже менее уверенно.
— Кирилл прописан в вашей квартире, Галина Степановна. Здесь он жил потому, что я была согласна. Его имущество я не забирала, всё цело и находится в гараже. Сегодня он может его получить. Однако разрешать вам, Оксане, Игорю и детям поселиться здесь он не вправе. И после нынешнего разговора сам тоже внутрь не войдёт, пока мы не определимся с дальнейшим.
Кирилл резко посмотрел на жену.
— Получается, ты выставляешь меня за дверь?
— Я закрываю свой дом для человека, который решил обманом поселить здесь родственников.
— Вообще-то я твой супруг!
— Поэтому пока и объясняю всё словами, а не звоню сразу в полицию.
Оксана шумно втянула воздух.
— В полицию? На родственников? Из-за домашних разногласий?
— Вы пытаетесь войти в частный дом и остаться в нём без разрешения хозяйки. Это уже выходит за пределы обычного семейного разговора.
Игорь отбросил видимость примирительного настроя.
— С чего ты взяла, что мы лезем без разрешения? Нас Кирилл позвал.
— Пригласить вас выпить чаю он мог, если я согласна открыть. Определять здесь ваше место жительства — нет.
— А если ребятам придётся спать в машине? — спросила Оксана. — Тебе совесть позволит спокойно лечь в постель?
Лида взглянула на детей. Мальчишка примерно семи лет растирал по пальцам подтаявшее мороженое, а девочка постарше настороженно следила за перепалкой взрослых. Лида вынула влажные салфетки и протянула упаковку ей.
— Держи. Вытрите руки.
Девочка растерянно посмотрела на Оксану. Та уже открыла рот, однако Игорь коротко кивнул. Салфетки ребёнок взял, едва слышно сказав спасибо.
Лида вновь обратилась к родителям.
— Ночевать детям в автомобиле незачем. Сейчас вы либо находите гостиницу, либо отправляетесь к Галине Степановне. Понадобится подобрать номер до утра — помогу с поиском. Но поселиться в этом доме не получится.
— У меня всего одна комната! — возмутилась свекровь.
— Понимаю, места немного. Однако это ваша родня и результат ваших договорённостей.
Галина Степановна приложила руку к груди.
— Сразу ты мне не понравилась. Ледяная какая-то. Вечно документы, инструкции, правила. Кириллу возле тебя воздуха не хватает.
Лида взяла покупки и переставила их в тень возле гаража, чтобы еда не нагревалась. Затем снова подошла к калитке.
— Если Кириллу было трудно дышать, уйти он мог когда угодно. Но три года почему-то прекрасно обходился моей ванной, кухней, садом, гаражом и спокойной жизнью. А теперь, видимо, решил, что вместе с удобствами получил полномочия управлять моей собственностью.
Хорошо ещё, что поблизости не оказалось соседей. Участок Лиды был последним на улице: с одной стороны давно пустовал дом, с другой жили пенсионеры, уезжавшие на лето к дочери. И всё-таки она не позволяла себе повышать голос. Не ради чужого мнения — ради себя самой. Делать из собственного двора место для шумной перебранки ей не хотелось.
Кирилл приблизился ещё на шаг.
— Пойдём в дом, поговорим без остальных.
— Не пойдём.
— Лида…
— Я сказала нет, Кирилл. Останемся здесь. В дом ты сейчас не войдёшь.
Он нахмурился.
— Ты действительно собираешься уничтожить наш брак только потому, что я захотел выручить сестру?
Лида невесело усмехнулась.
— Ты решил выручить её за счёт моего дома и моего покоя. А моё разрешение заменил собственным молчанием, будто им можно подтвердить согласие другого человека.
— Не превращай всё в трагедию.
— Я как раз рассматриваю происходящее вполне трезво. Спектакль устроили вы: чемоданы, ребятишки, мать с распоряжениями. Всё для того, чтобы при отказе виноватой выглядела я.