Зинаида просыпалась ровно в четыре утра. Каждый день. Будильник ей был не нужен — организм давно привык сам подсказывать, когда пора вставать.
Она тихонько одевалась, стараясь не потревожить сон мужа и детей, выпивала ковш холодной воды и выходила из дома. Ей предстояло пройти через всю деревню — вдоль погружённых в сон изб, мимо тёмных окон и собачьих будок, из которых в такую рань даже псы не спешили показываться. Шагала она быстро, уверенно, привычным шагом. Каждый поворот дороги знала с закрытыми глазами — до фермы было два километра. Снег ли, дождь, непролазная грязь — для неё это ничего не меняло.
На ферме её уже ожидали. Сорок семь коров. Каждую Зинаида различала не только по кличке, но и по нраву, по привычкам, по тому, как животное поворачивало голову или поглядывало искоса. Зинка — молодая первотёлка. Зорька — старая корова. Ромашка — самая ласковая. Буйная — та ещё проказница, которая постоянно норовила лягнуть ведро.
Зинаиду считали лучшей дояркой во всём районе. Три года подряд её портрет украшал доску почёта. Надои у неё были настолько высокими, что даже из области приезжали специалисты — наблюдали, записывали показатели, проводили замеры и удивлённо качали головами. А сама Зинаида лишь пожимала плечами:
— Да чему тут удивляться? Корову любить нужно. Вот тебе и весь секрет.
Руки у женщины были большие, словно две лопаты. Широкие ладони, короткие пальцы, под ногтями — въевшаяся грязь, которую не брало даже самое хорошее мыло. Огрубевшая кожа, глубокие трещинки, мозоли и небольшие шрамы от случайных порезов. Но эти руки умели абсолютно всё: подоить за утро сорок семь коров, принести воду, нарубить дров, замесить тесто, обработать рану и нежно убаюкать ребёнка.
Именно этих рук стеснялся её собственный муж.
Алексей служил в районной администрации. Целыми днями сидел в уютном тёплом кабинете, разбирал документы и попивал чай с печеньем. Зарабатывал он немного, зато должность считалась престижной и, главное, «чистой». Этим мужчина невероятно гордился. Одевался по-городскому: строгий костюм, галстук, до блеска начищенная обувь. Каждое утро тщательно брился. От него исходил аромат дорогого одеколона, а не запах фермы, как от супруги.
Когда-то Алексей действительно любил Зинаиду. Или, по крайней мере, был уверен, что любит. Она обладала особенной северной красотой — высокая, стройная, с русыми волосами и светло-серыми глазами, в которых словно отражалось небо. После свадьбы муж часто повторял:
— Ты у меня настоящая королева. Только зачем тебе эта ферма? Устроилась бы продавщицей или в контору пошла. Я могу договориться.
— А как же мои коровушки? — со смехом отвечала Зинаида. — Они ведь без меня не справятся. Ждут меня каждое утро.
— Да брось ты! Подумаешь, коровы. На твоё место десяток желающих найдётся.
Но Зинаида так и осталась на ферме. Она просто не представляла себя без этой работы. Ей были дороги запах свежего парного молока, тепло коровьих боков, равномерный стук молочных струй о дно подойника, первые солнечные лучи, пробивающиеся в окна коровника к концу утренней дойки. В этом заключалась её жизнь. Её счастье. Её настоящее призвание.
Алексей же постепенно становился всё более чужим.
Он начал всё чаще задерживаться в районном центре. То важное совещание, то срочный отчёт, то неожиданное поручение начальства. Возвращался домой поздним вечером, почти не разговаривал и ел без особого желания.
Как-то раз Зинаида просто положила ладонь ему на плечо — нежно, по-женски, желая приласкать. Муж неожиданно вздрогнул. Отстранился. Посмотрел на её руку и брезгливо поморщился.
— Зина, ну посмотри, какие у тебя руки! Совсем мужские. Неужели нельзя хотя бы кремом пользоваться?
Она мгновенно убрала ладонь. Не произнесла ни слова. Но где-то глубоко внутри словно оборвалась тонкая ниточка, которую кто-то слишком резко потянул.
Её звали Марина. Она работала бухгалтером в той же районной администрации, что и Алексей. Приехала из города — молодая, привлекательная, ухоженная, с аккуратным маникюром и гладко уложенными волосами. От неё приятно пахло духами, а не коровником. Ладони у Марины были белоснежными, нежными, с длинными тонкими пальцами. Такими удобно держать чашечку кофе или листать документы, но никак не доить коров.
Незадолго до Нового года Алексей ушёл к Марине.
Чемодан собирал спокойно, обстоятельно, без малейшей спешки. Аккуратно укладывал костюмы, складывал галстуки и обувь. Даже не повернулся в сторону жены.
— Прости меня, Зин. Я больше так не могу. Ты хорошая женщина, но… Не для меня всё это. Ферма, коровы, навоз, твои руки… Мне хочется другой жизни. Понимаешь?
Зинаида сидела за кухонным столом. Не двигалась. Молча смотрела перед собой.
— А дети?
— Они уже большие. Как-нибудь разберутся.
— А что же я?
— А ты сильная, Зина. Ты обязательно справишься.
Сказав это, Алексей вышел из дома. Дверь за ним захлопнулась. Зинаида ещё долго сидела неподвижно, прислушиваясь к удаляющимся шагам по промёрзшей деревенской дороге.