Когда мы переступили порог квартиры, меня внезапно охватило непонятное беспокойство. Словно я делала что-то запретное. И вовсе не потому, что Виктор выглядел опасным — напротив, именно его чрезмерное спокойствие почему-то настораживало. Слишком собранный, слишком предупредительный, слишком безупречный.
— Не волнуйся, — тихо произнёс он, заметив мою неловкость. — Я действительно только переночую. Завтра утром уйду раньше тебя.
Я кивнула и поспешила на кухню, будто суета могла скрыть моё смущение. Включила чайник, достала сыр, хлеб и колбасу. Виктор тем временем неторопливо снял пальто и как бы между делом осмотрел квартиру. Не нахально, нет. Но этот взгляд я уловила — внимательный, цепкий, оценивающий.
— У тебя очень тепло и уютно, — сказал он. — Сразу понятно: здесь живёт женщина, которая умеет поддерживать порядок.
— Просто привыкла, чтобы всё было под контролем, — усмехнулась я.
— Это ценное качество.
На кухне мы просидели почти до полуночи. Говорили обо всём понемногу: о детях, работе, возрасте. Виктор рассказывал, как тяжело переживал расставание. Жена ушла от него к другому мужчине после двадцати лет совместной жизни.
— После такого начинаешь бояться к кому-то привязываться, — негромко сказал он, глядя в чашку. — Всё время кажется, что тебя снова обманут.
В тот миг мне стало его искренне жаль. В его голосе звучала такая усталость, что сердце невольно сжалось.
Перед сном я постелила ему в гостиной на диване. Он поблагодарил меня так горячо и искренне, будто я вытащила его из беды. А ночью я внезапно проснулась.
Сначала мне почудилось, что по квартире кто-то ходит.
Я резко раскрыла глаза и стала прислушиваться. Тишина. Только где-то едва слышно тикали часы. Но затем донёсся лёгкий скрип половиц.
Меня словно окатило ледяной водой.
Я осторожно поднялась и выглянула в коридор. На кухне горел свет. Виктор стоял возле окна с телефоном в руке и говорил шёпотом:
— Нет… Ещё рано… Я же сказал, не дави на меня…
Увидев меня, он мгновенно замолчал.
— Прости, — быстро произнёс он. — Не хотел тебя будить. Это по работе.
Но выражение его лица изменилось. Впервые за всё наше знакомство я заметила в нём страх. Настоящий, почти панический.
Утром Виктор держался так, словно ночью ничего не случилось. Даже сварил мне кофе и сходил за свежими круассанами. Улыбался, шутил, снова благодарил за гостеприимство.
А потом неожиданно спросил:
— Можно я оставлю у тебя одну сумку на пару дней? Просто не хочу таскать её с собой по городу.
Я застыла.
— Что там?
Он улыбнулся:
— Бумаги и инструменты. Ничего особенного.
Не знаю почему, но всё внутри у меня напряглось. И всё же отказать я не смогла.
Когда дверь за ним закрылась, квартира вдруг показалась мне чужой.
А спустя два часа позвонила Лариса.
После её слов у меня буквально подкосились ноги.
— Таня… — голос подруги дрожал. — Мне кажется, я уже где-то видела этого Виктора… И, по-моему, его история совсем не такая, как он рассказывает…
Я стиснула телефон так сильно, что пальцы побелели.
— Лариса, говори толком… Что значит — не такая история?
Подруга тяжело выдохнула.
— Я не уверена полностью. Но, кажется, я видела его у Светки Крыловой. Помнишь Свету? Она раньше работала вместе с моей сестрой.
Я смутно вспомнила высокую женщину с короткой стрижкой.
— И что дальше?
— А то, что этот Виктор прожил у неё почти полгода. Тоже говорил, что снимает жильё, что после развода у него трудности… А потом вдруг пропал.
Внутри у меня всё похолодело.
— Пропал?
— Да. Просто ушёл однажды утром. И, кажется, ещё деньги у неё занимал.
Я медленно опустилась на стул.
Сердце неприятно забилось где-то у самого горла. Перед глазами одна за другой всплыли вчерашние мелочи: его взгляд, осторожные вопросы о квартире, странный ночной разговор, просьба оставить сумку.
— Может, это просто похожий человек, — неуверенно сказала я.
— Может… Но ты всё равно будь осторожна, хорошо?
После звонка я долго сидела в полной тишине. Потом перевела взгляд на сумку, оставленную возле дивана.
Обычная чёрная спортивная сумка.
Но теперь она будто давила на меня одним своим присутствием.
Я несколько раз проходила мимо. Уговаривала себя не лезть в чужие вещи. В конце концов, это некрасиво. Но тревога становилась всё сильнее.
И я не выдержала.
Молния раскрылась без усилий.
Сверху и правда лежали какие-то документы, папка с чертежами, старый свитер. Но под ними я увидела женскую косметичку.
Странно.
Я достала её и медленно расстегнула.
Внутри были помада, таблетки, маленькое зеркальце… и фотография.
На снимке Виктор обнимал светловолосую женщину лет сорока пяти. Они стояли у моря и выглядели как супруги. Внизу шариковой ручкой было написано:
«Сочи. Август. Спасибо за счастье».
По коже у меня пробежал холодок.
Если это бывшая жена — почему фотография лежит в косметичке? И откуда в его сумке женские вещи?