— Мариночка, здравствуй, — сладким голосом начала свекровь. — Ты только не нервничай. Я звоню, чтобы ты не переживала и не глотала успокоительные. Костик у меня.
Костя исчез красиво, молча и с достоинством. Вернее, как ему самому казалось — с достоинством. Просто взял и испарился из дома после вчерашнего разговора о том, кто в их семье устает сильнее. Костя был уверен, что именно он, ведь на его плечах держится великое дело — благополучие семьи. Марина же считала иначе, потому что на ней держалось всё остальное, включая быт, планы, покупки, настроение мужа и бесконечное сглаживание углов.
Костя был убежден, что жена должна осознать свою ошибку через тоску, слезы и мучительное раскаяние. Он представлял, как Марина начнет звонить его друзьям, потом в больницы, потом, уже рыдая, наберет его маму, Зинаиду Павловну, и дрожащим голосом попросит вернуть любимого мужа домой. В его понимании настоящая любящая женщина обязана бороться за мужчину, просить прощения и признавать его исключительную значимость.
Но Марина звонить не стала. Она посмотрела на ситуацию спокойно. Муж уехал к матери. Это было очевидно, потому что других вариантов у него почти не было. Его приятели давно жили с женами, которые вряд ли обрадовались бы внезапному появлению обиженного взрослого мужчины с претензией на сочувствие.
Марина быстро перебрала в голове свои планы. И тут мелькнула дерзкая мысль: у нее ведь как раз отпуск. Тот самый отпуск, который они с Костей собирались потратить на ремонт, покупку обоев и споры о цвете штор. Но если главный вдохновитель семейного кризиса самоустранился, почему она должна откладывать жизнь? Зачем расходовать нервы на выяснение отношений, если можно потратить накопленные евро на себя? Марина открыла ноутбук, и уже через полчаса у нее был билет. К морю.
Зинаида Павловна позвонила на следующий день. Голос у нее звучал трагически, но в этой трагичности отчетливо слышалась победа.
— Мариночка, здравствуй, — тягуче начала свекровь. — Ты только не волнуйся. Я звоню, чтобы ты не переживала и не пила успокоительное. Костик у меня.
— Здравствуйте, Зинаида Павловна. А я и не переживаю. Хорошо, что он под вашим надежным присмотром.
Зинаида Павловна на мгновение сбилась. Такой ответ никак не подходил к сценарию, который она уже успела выстроить в голове.
— Девочка моя, ты, наверное, просто в шоке, — с мягким нажимом продолжила она. — Костя приехал совершенно разбитый. Бледный, измученный. Я с ним всю ночь разговаривала. Ему ведь совсем немного нужно — капля тепла, понимания, женской мягкости. Мужчины, они ведь как дети, им нужен уют, а не постоянные упреки. Я тебя, конечно, не осуждаю, Мариночка. Мы же почти родные. Просто молодые женщины часто забывают, что мудрость жены — это умение вовремя промолчать. Ты не волнуйся, я его успокою, приведу в чувство. Пусть поживет у меня, пока не отойдет от вашей семейной жизни. Я всё понимаю, у тебя работа, свои интересы. Но семья требует отдачи. Раз ты пока не справляешься, я готова взять это на себя.
— Прекрасное решение, Зинаида Павловна, — спокойно и даже бодро ответила Марина. — Ему и правда нужно восстановиться. Пусть отдыхает, набирается сил. Вы ведь всегда лучше знаете, что ему полезно.
— Я вижу, ты совсем не понимаешь, насколько всё серьезно, — голос свекрови стал холоднее, в нем появилась жесткая нотка. — Мальчик ушел из дома. Это уже сигнал. Если ты сейчас не сделаешь первый шаг, не приедешь, не поговоришь с ним по-человечески… Я даже не знаю, чем всё может закончиться. Я-то его всегда приму, я мать. Но ты можешь остаться одна. Костя очень гордый.
— Зинаида Павловна, я бы с удовольствием приехала поговорить, но физически не могу.
— Вот как? Значит, у тебя появились дела важнее собственного мужа?
— Можно сказать и так. Я в отпуске. На море.
На другом конце линии повисла длинная, тяжелая пауза. Марина почти представила, как Зинаида Павловна пытается переварить услышанное и встроить это в свою привычную картину мира, где невестка обязана страдать, искать мужа и каяться, а никак не отдыхать на побережье.
— Ты… улетела отдыхать? — наконец выдохнула свекровь. — У вас же были общие планы, общий бюджет. А ты тратишь деньги на курорт, когда в семье кризис! Это крайне легкомысленно.
— Зинаида Павловна, путевку я оплатила из своих отпускных. Так что семейный бюджет остался цел. Передавайте Косте привет.
Тем временем Костя сидел у матери и без особого энтузиазма ел пресную диетическую еду. Зинаида Павловна всю жизнь считала, что у сына слабый желудок, хотя сам Костя с юности мечтал о жареном мясе, нормальных специях и картошке с корочкой. Но мать была убеждена, что спасает его здоровье, а спорить с ее заботой было бесполезно.
— Ты представляешь, что она мне сказала? — Зинаида Павловна вошла в комнату, театрально прижимая ладони к груди. — Она уехала на море! Ты здесь с разбитым сердцем, а она отдыхает на курорте!
Костя перестал жевать.