Нельзя двадцать лет существовать одним ожиданием. Невозможно бесконечно оставаться печкой, которую растапливают раз в несколько месяцев. Нельзя считать домом место, куда приезжаешь лишь ненадолго.
Он начал вспоминать их прощания. Как Таня провожала его на вокзал районного центра пять, десять, пятнадцать лет назад. В первые годы она плакала, крепко обнимала и никак не хотела отпускать. Через пять лет уже сдержанно улыбалась: «Ладно, доедешь — набери». Спустя десять просто махала с крыльца, даже не подходя к воротам. А через пятнадцать перестала выходить провожать вовсе. Он сам заходил на кухню попрощаться, а она продолжала мыть тарелки и бросала: «Счастливо, Миша. Деньги переводи на карточку».
Раньше он совершенно не придавал этому значения. А сейчас вдруг увидел всё до мельчайших подробностей, словно кто-то одним движением снял повязку с его глаз.
Вспомнился и другой случай. Пять лет назад он вернулся домой и застал Таню лежащей в постели — бледную, похудевшую, совершенно измученную. Спросил, что случилось. Она отмахнулась: «Давление шалит. Годы уже не те». Михаил поверил и больше не расспрашивал. А ведь, возможно, уже тогда её душевные силы были на исходе. Просто он не попытался разобраться. Даже не захотел.
Ближе к рассвету Михаил поднялся, взял телефон и набрал начальника.
— Петрович, Михаил звонит. Больше на вахту не выйду. Совсем. Увольняюсь.
— Михалыч, ты чего удумал? — начальник опешил. — Работы на полгода вперёд расписано! Двадцать лет отработал без единого замечания. Что произошло?
— Жизнь произошла, Петрович. Двадцать лет исправно работал, а собственную жизнь пропустил. Жену потерял, понимаешь? Она жива, но я её потерял. Сижу один в пустом доме и плачу.
Начальник ненадолго замолчал.
— Понятно, Михалыч. Что ж, держись. Если понадобится помощь — обращайся.
Михаил завершил разговор. Потом собрал небольшую сумку, положив туда только самое необходимое. Деньги, документы и свадебную фотографию. Запер дом, спрятал ключ под привычный коврик и отправился в город.
Впервые за два десятилетия он ехал не за заработком. Он отправлялся возвращать собственную жизнь.
Город Михаил посещал нечасто и никогда особенно не любил. Шумные улицы, постоянная спешка, толпы незнакомцев. Но на этот раз он даже не замечал окружающей суеты. Выйдя на автовокзале, вдруг понял, что не представляет, куда двигаться дальше. Пришлось звонить дочери.
— Лена, я приехал. Продиктуй адрес.
— Пап, ты серьёзно? — в её голосе смешались тревога и надежда. — Ты ведь только вчера с вахты вернулся!
— Я оттуда уволился. Говори, куда ехать.
Лена назвала адрес. Михаил сначала добирался автобусом, потом прошёл несколько кварталов пешком. Дочь снимала жильё на окраине, в обычном девятиэтажном панельном доме. Ничем не примечательный район: детские качели, скамейки возле подъездов, мусорные контейнеры. Поднявшись на пятый этаж, Михаил остановился перед нужной дверью и нажал звонок.
Открыла Лена. Увидев отца, она неожиданно бросилась ему на шею.
— Папочка… Ну что же ты, пап…
— Мама где? — хрипло спросил Михаил.
— На кухне, кофе пьёт. Проходи. Только, пожалуйста, не устраивай скандал.
— Кричать не собираюсь, — ответил он. — Я за двадцать лет и без того слишком многое упустил.
Татьяна сидела возле кухонного окна. На ней были джинсы и свитер, а не привычный домашний халат. Волосы оказались коротко подстрижены, во взгляде появилась незнакомая прежде уверенность и какое-то внутреннее спокойствие. Когда Михаил вошёл, она даже не вздрогнула. Лишь посмотрела на него.
— Привет, Миша.
— Здравствуй, Таня.
Он опустился на стул напротив. Лена немного постояла возле двери, затем незаметно вышла и прикрыла её за собой.
— Ты действительно ушёл с работы? — спросила Татьяна.
— Да. Уволился.
— Но зачем?
— А какой смысл в этих вахтах, если я остался без тебя? — Он замолчал, рассматривая свои натруженные пальцы. — Знаешь, до чего я додумался, Танюш? Оказывается, я потерял не только тебя. Я самого себя где-то по дороге растерял. Мне сорок шесть, а я понятия не имею, кто такой без своей работы. Построил дом, но настоящего дома у меня нет. Вырастил детей, хотя почти не видел, как они взрослели. Был женат на тебе, но так и не узнал, какая ты на самом деле. Всегда считал себя добытчиком, хозяином, надёжной опорой. А оказался всего лишь приезжим. Гостем в собственном доме.
Татьяна слушала, не перебивая. Михаил продолжил:
— Скажи мне только… Ты ещё сможешь? Ну, не знаю… простить меня? Хотя дело даже не в прощении. Может, согласишься попробовать всё сначала? Только по-другому. Не возвращаясь к прежней жизни.
— А что значит по-другому? — тихо поинтересовалась она.
— Пока сам не представляю, — признался Михаил. — Но я уже здесь. Деньги на первое время имеются. Найду работу в городе, какую угодно. Хоть дворником пойду, хоть строителем. Больше я никуда не уеду, Таня. Ни на неделю, ни на месяц. Двадцать лет я постоянно уезжал. Теперь приехал окончательно.