— Рассказывай, как живёшь.
— Нормально, мам. Работаю. С Кристиной живём.
— С Кристиной, — медленно повторила старушка. — Это та самая молоденькая?
— Мам, только не начинай.
— Я не начинаю. Просто спрашиваю. Молодая?
— Ей двадцать девять.
— Двадцать девять, — задумчиво произнесла мать. — А тебе пятьдесят два. Занятная получается арифметика. Когда ты был в её возрасте, она ещё в школу не ходила.
— Мам.
— Всё, молчу. Жизнь твоя, сам решай. Только скажи: она тебе гречку варит? С маслом, как ты любишь? Рубашки гладит? К врачу идёт с тобой, когда спина прихватывает?
Виктор поставил чашку.
— У нас другие отношения. Мы не о гречке думаем. Мы развиваемся вместе, путешествуем, ходим в фитнес-клуб. Она меня понимает.
Анна Семёновна долго смотрела ему в лицо. Потом устало усмехнулась.
— Понимать человека легко, пока понимать особенно нечего. Пока он здоровый, бодрый и деньги приносит, его многие понимают. А вот когда у тебя ночью давление поднимется, на работе всё рухнет или, не дай бог, сляжешь — тогда и увидишь, кто действительно понимает. Кто рядом сидит и воду носит, а кто только себя фотографирует.
Виктор покраснел.
— Ты откуда знаешь про фотографии?
— Не твоё дело, откуда старая женщина что знает, — отрезала мать. — Мир маленький. Кто увидел, тот рассказал. В нашем дворе новости быстро расходятся.
Виктор поморщился.
Он забыл, что в старом доме соседи знали всё: кто к кому пришёл, кто сколько потратил, кто с кем поссорился. Виктор считал, что уехал в новую жизнь, где прошлое больше не имеет значения.
Однако прошлое всё видело и всё помнило.
— И что обо мне говорят? — спросил он, не удержавшись.
— Правду говорят. Что Виктор прожил с Леной почти четверть века и ушёл к молодой. Что родную мать оставил бывшей жене. Говорят, некрасиво поступил. А Тамара с первого этажа прямо мне сказала: «Была бы у меня такая невестка, держалась бы за неё, а не оправдывала такого сына». Представляешь? При всех сказала.
— И ты промолчала?
— Промолчала. Потому что она права. — Анна Семёновна посмотрела на него прямо. — Я тебя люблю. Ты мой сын. Но правда от этого не меняется. Поступил ты плохо. И самое страшное, что хуже всего сделал самому себе. Лена уже приходит в себя. Она живёт. А ты ещё не понял, чего лишился. Но поймёшь. Такое бесследно не проходит.
Они замолчали.
С улицы доносились голоса детей, далёкий стук мяча и звук запускающегося автомобильного двигателя.
Виктор смотрел на мать и не мог принять увиденное.
Если честно, за последние месяцы он почти не думал о ней. Он вычеркнул прежнюю жизнь целиком: жену, мать, квартиру, знакомую кухню и вид из окна.
Ему казалось, что всё там каким-то образом устроилось. Мать уехала к дочери, Елена занялась собственной жизнью, а он никого не бросил, потому что оставил квартиру и не потребовал денег.
Оказалось, ничего не устроилось само.
Его мать продолжала жить в доме бывшей жены.
Он оставил обеих.
А Елена не оставила его мать.
— Мам, почему ты мне не позвонила? — тихо спросил Виктор. — Почему не сказала, что Ирина тебя не забирает? Я бы что-нибудь придумал.
— И что именно ты бы придумал? — спросила Анна Семёновна. — Поселил бы меня в вашей однокомнатной квартире на раскладушке? Или отправил бы в пансионат, чтобы я вам не мешала?
Виктор отвёл взгляд.
Именно пансионат первым пришёл бы ему в голову.
— А Лена, — продолжила мать, и впервые её голос задрожал, — даже не спросила, куда мне деваться. Просто сказала: «Разбирайте чемодан, Анна Семёновна. Никуда вы не уедете». Вот и всё. Она решила сразу. Не раздумывала. Потому что для неё я не стала проблемой. А для тебя стала.
Виктор молчал.
Чай в чашке давно остыл.
В прихожей повернулся ключ. Открылась дверь, зашуршали пакеты.
— Анна Семёновна, я клубнику купила! Представляете, триста рублей за килограмм. Совсем совесть потеряли, — донёсся голос Елены. — Сейчас помоем, попробуем…
Она вошла на кухню с двумя тяжёлыми пакетами и остановилась.
Виктор сидел за столом.
Елена была в лёгком зелёном платье. Лицо немного загорело, а из причёски выбилась тонкая прядь. Она посмотрела на бывшего мужа без злости, без радости и без боли. Спокойно, словно увидела посетителя, который прибыл раньше назначенного времени.
— Уже приехал, — сказала она. — Даже часа не прошло.
— Привет, Лен. Я за вещами.
— Я знаю. Инструменты собраны в кладовке. Лыжи лежат наверху. Куртку сейчас достану. Документы сложила отдельно, в синюю папку. Там старый паспорт, диплом, права и справки.
Она поставила пакеты на стол и начала выкладывать покупки: клубнику, творог, зелень, хлеб и курицу.
Виктор наблюдал за ней.
Она двигалась уверенно и спокойно. Не плакала, не задавала вопросов, не пыталась вызвать жалость. Просто жила своей жизнью.
И в этой спокойной, налаженной жизни ему больше не находилось места.
Точно так же, как в его новой жизни не нашлось места матери.
— Ты хорошо выглядишь, — неловко произнёс он.
Елена усмехнулась, не оборачиваясь.