Виктор объявился в последних числах июня.
Он позвонил вечером в четверг. На экране телефона высветилось имя «Витя». Елена так и не стала менять название контакта. Несколько секунд она просто смотрела на экран, а потом приняла вызов.
— Слушаю.
— Лен, привет. Как ты? — Его голос звучал бодро и деловито, но в нём чувствовалась лёгкая заискивающая нотка.
— Нормально. Что тебе нужно?
— Да вот… Хотел попросить. Мне надо заехать за оставшимися вещами. В кладовке остались инструменты, кое-какие документы, лыжи, зимняя куртка. Ну и ещё по мелочи. Можно я в субботу приеду?
Елена подошла к окну. Во дворе ветер медленно раскачивал недавно покрашенные качели.
— Приезжай. Во сколько?
— Думаю, около двенадцати. Я сам открою, ключ ведь у меня остался.
— Не откроешь, — спокойно сказала Елена. — Замок я поменяла.
На другом конце повисла пауза.
— Поменяла? Зачем?
Виктор произнёс это с обидой, словно именно она нарушила какие-то правила.
— Затем, что ты здесь больше не живёшь. Приедешь — тебе откроют. До субботы.
Елена отключила звонок и с удивлением заметила, что сердце бьётся спокойно. Ещё недавно от одного его голоса внутри всё сжималось. Теперь же не осталось ничего — только чистая пустота, похожая на светлый прямоугольник в коридоре.
— Виктор звонил? — спросила Анна Семёновна, хотя наверняка слышала весь разговор.
— Да. В субботу хочет приехать за вещами.
Старушка поджала губы. Некоторое время она молча разглаживала скатерть, потом сказала:
— Дверь ему открою я.
Елена внимательно посмотрела на неё.
— Анна Семёновна…
— А что такого? Я здесь живу и имею право открывать дверь. — В глазах пожилой женщины появилось неожиданно молодое, озорное выражение. — Пусть посмотрит. Пусть увидит, кого бросил и кто после этого не бросил меня.
Суббота оказалась жаркой.
Утром Елена отправилась на рынок, как делала почти каждые выходные. Анна Семёновна осталась дома.
Перед уходом Елена хотела предложить дождаться Виктора вместе, но свекровь замахала руками.
— Иди спокойно. Мы с ним родные люди, найдём о чём поговорить.
В её голосе было что-то такое, из-за чего спорить не хотелось.
Виктор приехал не к двенадцати, а почти к часу. Опаздывать он умел всегда.
Лифт не работал, поэтому на третий этаж ему пришлось подниматься пешком. Он тяжело дышал — за последние месяцы отвык от лестниц. В обеих руках мужчина держал пустые хозяйственные сумки.
На нём была новая голубая футболка-поло, светлые брюки и дорогие часы, которых Елена никогда не видела. Виктор выглядел моложе. Возможно, похудел. Возможно, стал следить за собой. А может быть, просто втягивал живот, желая соответствовать молодой избраннице.
Он нажал кнопку звонка.
В квартире раздалась знакомая трель.
Виктор заранее подготовился к встрече. Сделал лицо спокойным и немного виноватым, но не настолько, чтобы выглядеть слабым. Он был уверен, что дверь откроет Елена, и даже придумал первую фразу:
«Привет. Я быстро, не переживай».
Он представлял, как войдёт, соберёт вещи, а на прощание скажет что-нибудь благородное. Например: «Не держи на меня зла».
За дверью послышалось медленное шарканье тапочек.
Зазвенела цепочка.
Щёлкнул новый замок.
Дверь распахнулась.
На пороге стояла его мать.
Виктор застыл.
Несколько секунд он просто смотрел на неё, не понимая, почему привычная картина кажется неправильной. Мать находилась здесь — в старом фланелевом халате, домашних тапочках и с кухонным полотенцем на плече. Она выглядела по-хозяйски, словно лишь на минуту отошла от плиты.
— Мам? — наконец выдохнул он. — Ты до сих пор здесь?
— Здравствуй, Витя, — спокойно ответила Анна Семёновна. — Заходи. Чего на лестнице стоишь?
Он вошёл в коридор.
Под потолком горела новая лампа. На месте зеркала висел настенный календарь. Вешалка была почти пустой, но на ней появились женский зонт и лёгкая кофта матери. Возле обувной полки лежал её очечник. Из кухни доносился аромат тушёных овощей.
Всё было знакомым и одновременно чужим.
Виктор поставил сумки на пол и растерянно огляделся.
— Мам, я ничего не понимаю. Почему ты здесь? Я думал, ты уехала к Ирине. В Нижний Тагил.
— Не смогла меня Ирина забрать, — ровно сказала мать. — У неё дети, ипотека, муж постоянно в командировках. Некуда ей ещё старуху селить. Разве ты не знал? Ты же с ней разговаривал.
— Я думал, вы сами всё решите.
— Сами, значит, — повторила Анна Семёновна. — Ты, сынок, многое оставил, чтобы оно само решилось. Ну да ладно. Проходи на кухню, чай выпьешь. Лена на рынок ушла, скоро вернётся.
Виктор прошёл и по привычке занял своё прежнее место за столом. Но почти сразу ощутил неловкость. Это место больше ему не принадлежало.
На столе стояли две чашки.
У окна лежали материнские очки и раскрытая газета с недоделанным кроссвордом.
На холодильнике появились фотографии и новые магниты.
Анна Семёновна налила ему крепкий чай. Именно такой, как он любил. Мать помнила.
Она села напротив.