По деревянному полу я шла совершенно бесшумно.
В доме стояла полная тишина.
Я совершенно не была готова к тревожной картине, ожидавшей меня в коридоре.
Утренний свет проникал в прихожую узкими бледными полосами.
Я поставила сумку возле коврика и сняла обувь.
А затем увидела её.
Я никак не могла ожидать того, что обнаружу в коридоре.
Сьюзан спала, свернувшись на боку прямо посреди прохода.
Одну руку она положила на огромный живот, а вторую спрятала под почти плоскую подушку.
Надувной матрас под ней сильно прогнулся в середине.
Я невольно прикрыла рот ладонью.
В три широких шага пересекла коридор и опустилась рядом с дочерью на колени.
Холод пола сразу пробрал меня через одежду.
Сьюзан лежала на боку в самом центре коридора.
Я боялась представить, как болела её спина после целой ночи на тонком куске пластика.
— Сьюзан, — тихо позвала я, убирая волосы с её лица. — Милая, проснись.
Её веки задрожали и медленно открылись. Сначала взгляд был мутным.
Потом она узнала меня, и её лицо смягчилось.
— Мам? Ты так рано приехала.
— Дорогая, почему ты спишь на полу?
— Милая, открой глаза.
Сьюзан попыталась подняться и сразу поморщилась.
Одной рукой она схватилась за поясницу.
Я помогла ей сесть, придерживая за локоть, чтобы она не потеряла равновесие и не скатилась с матраса.
— Всё нормально, мам. Правда.
— Ничего не нормально. Объясни мне, что произошло.
Дочь посмотрела на закрытые двери спален и заговорила тише.
— Это ненормально. Ответь мне.
— У Клариссы разболелась спина. Она сказала, что ей обязательно нужна отдельная кровать.
— В этом доме четыре спальни, Сьюзан.
— Я знаю. Остальные три комнаты заняли её дочери. Кларисса настояла на этом. По её словам, они уже взрослые женщины и не обязаны спать вместе.
Я почувствовала, как сжались мои челюсти.
Следующие слова я произнесла медленнее, чем хотелось.
— Остальные комнаты заняли три её дочери.
— Поэтому она отправила тебя, беременную на восьмом месяце, ночевать сюда?
Сьюзан отвела взгляд.
— Кларисса сказала, что в коридоре всё равно тише. Будто бы здесь я смогу лучше выспаться, потому что никто не будет ходить по комнате.
Я посмотрела на матрас.
У ног дочери лежало сбившееся тонкое хлопковое одеяло.
— Она действительно заставила тебя, беременную на восьмом месяце, спать в коридоре?
Вместо нормальной подушки у неё была маленькая диванная.
Ни простыни.
Ни тёплого одеяла.
Ничего.
— Сколько времени ты здесь пролежала?
— Примерно с десяти вечера.
— Сколько часов ты спала на этом матрасе?
— Ты шутишь? На таком сроке тебе уже трудно самостоятельно подняться даже со стула!
— Мам, пожалуйста. Не устраивай скандал. Осталось потерпеть всего две ночи.
Я посмотрела на тёмные отёчные круги под её глазами.
Даже разговаривая со мной, она продолжала бережно придерживать живот рукой.
— Переходи на кушетку в застеклённой веранде, — спокойно сказала я. — Там намного теплее, и тебе никто не помешает.
— Ты и со стула сейчас встаёшь с трудом!
— Мам, я не хочу создавать проблемы.
— Ты никаких проблем не создаёшь. Их создам я.
Я помогла дочери подняться.
За последний месяц она заметно прибавила в весе, а её равновесие стало гораздо хуже.
Каждый её осторожный шаг усиливал мою злость на женщину, которая безмятежно спала за дверью большой спальни.
Я устроила Сьюзан на кушетке в солнечной комнате.
Потом вернулась в коридор и остановилась перед матрасом.
— Мам, пожалуйста, ничего не начинай.
Я молча смотрела на жалкое спальное место.
Сердце колотилось, но не от испуга.
Внутри рождалось что-то холодное и острое.
Я вспомнила все семейные ужины, на которых заставляла себя молчать.
Все язвительные замечания Клариссы о еде, приготовленной Сьюзан, её внешности и работе.
Каждый случай, когда я убеждала себя, что не имею права вмешиваться.
И каждый раз я ошибалась.
Я постоянно повторяла себе, что это не моё дело.
Я подошла к двери главной спальни.
Не постучав, я решительно распахнула её.
Кларисса полулежала, окружённая тремя мягкими подушками.
Она листала что-то в телефоне, развалившись на роскошной кровати королевского размера, которая могла бы занимать половину небольшого дома.
— Доброе утро, — произнесла она, даже не подняв глаз.
— Объясни, почему моя беременная дочь всю ночь провела на полу.
Я открыла дверь без предупреждения.
Кларисса тяжело вздохнула, словно неудобства доставляла ей именно я.
— Ой, только не начинай. Со Сьюзан ничего не случится. Мои дочери взрослые женщины. Нельзя ожидать, что они будут делить кровати, как маленькие дети.
— Любые две из них вполне могли разместиться в одной комнате.
— У меня ужасно болела спина. Мне необходим полноценный отдых. А со Сьюзан всё прекрасно. Она молодая и быстро восстановится.
— Она на восьмом месяце беременности.
Кларисса снова вздохнула, будто я была назойливой помехой.