Но на счёт этой компании переводили деньги разные женщины.
Эмили.
Рэйчел.
И ещё одна, о которой мы никогда не слышали.
Натали Брукс.
Сорок восемь тысяч долларов.
Адвокат посмотрел на меня.
— Вы её знаете?
— Нет.
— Думаю, нам стоит с ней связаться.
Но Натали нашла нас первой.
Через два дня мне позвонили с незнакомого номера.
— Анна Морган?
— Да.
— Это Натали.
Я сразу села.
— По поводу Тайлера?
— Да.
Её голос дрожал.
— Кто вы ему?
Долгая пауза.
— Я думала, что я его девушка.
Меня это уже почти не удивило.
— Как долго?
— Одиннадцать месяцев.
— Что он рассказывал обо мне?
— Что вы бывшая жена и у вас проблемы с психикой.
Я закрыла глаза.
Конечно.
После версии о моей смерти это было вполне логичным продолжением.
— Вы давали ему деньги?
— Сорок восемь тысяч.
— На что?
— На инвестиционный проект с квартирами для пилотов.
— Он существует?
Натали заплакала.
— Думаю, нет.
Следующие недели напоминали путешествие по дому, в котором одна за другой открывались тайные двери моего брака.
За одной была женщина.
За другой — деньги.
За третьей — поддельные документы.
Со всеми Тайлер действовал примерно одинаково.
Сначала знакомился.
Был невероятно внимателен.
Много рассказывал о жизни пилота.
И обязательно имел какую-нибудь трагическую историю.
В одной версии я умерла.
В другой бросила его.
В третьей изменяла.
Когда женщина начинала ему доверять, в разговоре появлялись инвестиции.
Небольшие квартиры.
Недвижимость для отдыха.
Закрытые выгодные сделки.
Часть денег действительно куда-то вкладывалась.
Именно поэтому всё выглядело правдоподобно.
Но другая часть оплачивала личную жизнь Тайлера.
Отели.
Поездки.
Подарки.
Дорогие рестораны.
И то самое кольцо на пальце Рэйчел.
По банковской выписке оказалось, что часть стоимости кольца он оплатил деньгами с кредитки, оформленной на моё имя.
Узнав это, я долго не могла понять, плакать мне или смеяться.
Бен тем временем продолжал спрашивать:
— Когда папа вернётся домой?
— Некоторое время мы будем жить отдельно.
— Почему?
Я не могла сказать восьмилетнему ребёнку:
«Твой отец обманывал нескольких женщин, брал у них деньги, а меня в некоторых версиях своей жизни вообще объявил мёртвой».
Я села рядом с ним.
— Папа очень много раз говорил неправду.
Лицо Бена изменилось.
— Мне тоже?
Этот вопрос застал меня врасплох.
— Не знаю.
— Он меня любит?
— Да.
В этом я хотела быть уверена.
По крайней мере, очень хотела.
— Тогда почему он врал?
Я взяла его за руку.
— Потому что любить человека и правильно с ним поступать — не одно и то же. Иногда люди принимают решения, которые ранят даже тех, кого они действительно любят.
— А ты ещё любишь папу?
Я не сразу ответила.
— Сейчас я на него очень злюсь.
— Это не то же самое.
Для восьмилетнего он был слишком проницательным.
— Какая-то часть меня всё ещё любит его, — призналась я. — Но это не значит, что мы можем снова быть вместе.
Бен заплакал.
Я тоже.
В какой-то момент авиакомпания узнала о финансовом расследовании.
Его отстранили от полётов не из-за любовниц.
Компанию интересовали возможное мошенничество, финансовые нарушения и подделка документов.
Однажды днём Тайлер позвонил.
— Ты уничтожила мою карьеру.
Я долго молчала.
— Я?
— Если бы ты не пошла в банк…
— Кто-то оформил кредит на моё имя.
— Я бы его погасил.
— Если бы я ничего не сказала?
— Со временем.
— Если бы вообще не узнала?
Он замолчал.
— Тайлер, я не уничтожала твою карьеру. Я просто перестала молча нести последствия того, что сделал ты.
Он бросил трубку.
Развод длился почти год.
Он не был громким.
Было хуже.
Документы.
Адвокаты.
Банковские выписки.
Допросы.
Споры из-за дома.
Споры из-за денег.
И прежде всего — Бен.
Я не хотела лишать сына отца.
Ошибки Тайлера не давали мне права превращать любовь ребёнка к нему в наказание.
Поэтому встречи с Беном организовали с помощью специалистов.
Перед первой встречей сын спросил:
— Папа в тюрьме?
— Нет.
— Тогда почему он не может вернуться домой?
— Потому что после того, что произошло между нами, нельзя просто сделать вид, будто ничего не было.
— Ты его простишь?
— Возможно, когда-нибудь кое за что.
— И тогда он вернётся?
Я покачала головой.
— Простить и снова быть вместе — разные вещи.
Тогда я и сама по-настоящему это поняла.
Через полгода мы с Тайлером встретились наедине.
В кафе.
Он уже не носил форму.
Это было странно.
Словно форма всегда добавляла ему какой-то вес и авторитет.
Теперь напротив меня сидел просто уставший мужчина.
— Почему ты говорил, что я умерла? — спросила я.
Тайлер смотрел в чашку.
— Так было проще.
Этот ответ едва ли не ранил сильнее всего остального.
— Проще?
— Если бы я говорил, что женат, женщины задавали бы вопросы.