— Поэтому ты решил меня похоронить?
— Я понимаю, как ужасно это звучит.
— Оно не звучит ужасно. Оно и есть ужасно.
Он кивнул.
— После первой лжи пришлось говорить следующую.
— Кто была первой?
— Эмили.
— Я думала, Саманта.
— Нет.
Ещё одна деталь.
— Когда всё началось?
— Почти три года назад.
— То есть ты уже тогда врал обо мне, когда мы пытались завести второго ребёнка?
Тайлер закрыл глаза.
Да.
Был период, когда мы мечтали о втором малыше.
У меня случился выкидыш.
Тайлер плакал вместе со мной.
И в то же самое время где-то рассказывал другой женщине, что он вдовец.
— Анна…
— Не надо.
— Мне правда жаль.
— Я верю.
Он удивился.
— Правда?
— Верю, что теперь тебе жаль.
— Но?
— Сожаление не умеет возвращать время назад.
Он не нашёлся, что ответить.
Позже я узнала, что Рэйчел вернула часть своих денег.
Эмили тоже.
Натали обратилась к адвокату.
Мы не стали подругами.
Не организовали странное сообщество женщин, которых обманул один и тот же мужчина.
Но иногда переписывались.
Однажды Рэйчел написала:
«Сегодня снова увидела то кольцо среди доказательств. Странно думать, что когда-то оно означало для меня счастье».
Я ответила:
«Лгало не кольцо».
Этого было достаточно.
Через два года мы с Беном снова полетели на самолёте.
Я долго избегала перелётов.
Не специально.
Мы просто везде ездили на машине.
А потом нас пригласили во Флориду.
Двадцать два часа за рулём уже не имели смысла.
Перед посадкой Бен остановился возле открытой двери кабины.
Капитан заметил его.
— Любишь самолёты?
Бен посмотрел на меня.
— Да.
Пилот улыбнулся.
— Хочешь посмотреть кабину?
Бен замялся.
Я подумала, что он откажется.
Но он кивнул.
Следующие пять минут он засыпал пилота вопросами.
О приборах.
О высоте.
О скорости.
Когда он наконец сел рядом со мной, то долго смотрел в иллюминатор.
— Мам?
— Да?
— Папа был хорошим пилотом?
Вопрос удивил меня.
— Да.
— Значит, я всё равно могу этим гордиться?
— Чем?
— Тем, что он хорошо летал.
У меня сжалось сердце.
— Конечно.
— Даже если он делал плохие вещи?
— Да.
— То есть не всё в нём было плохим?
Я взяла его за руку.
— Нет.
Бен заметно расслабился.
— Хорошо.
— Почему?
— Потому что я всё ещё хочу стать пилотом.
Я улыбнулась.
— Тогда стань таким пилотом, который после каждого рейса возвращается в ту же жизнь, о которой рассказывает людям.
Бен рассмеялся.
А вскоре самолёт поднялся в небо.
Сейчас, спустя годы, когда я вспоминаю тот рейс в Денвер, я первым делом думаю не о кольце Рэйчел.
Не о деньгах Эмили.
Не о признании Саманты.
Даже не о лице Тайлера в аэропорту, когда он увидел нас.
Я думаю о нескольких минутах до всего этого.
Бен сидел рядом.
Смотрел на облака.
Из динамика звучал голос Тайлера.
А я слушала его с абсолютным доверием.
Я была уверена, что знаю этого человека.
Думала, что понимаю, куда он летит.
С кем проводит время.
В какую жизнь возвращается после рейсов.
А на самом деле мой муж годами использовал аэропорты как стены между своими разными версиями жизни.
В одном городе он был вдовцом.
В другом — разведённым мужчиной.
В третьем — будущим мужем.
А дома оставался моим супругом и отцом Бена.
Ему нужно было соблюдать лишь одно правило:
никогда не позволять этим мирам пересечься.
Вот почему он так не хотел, чтобы я летела его рейсом.
Он не боялся за меня в воздухе.
Он боялся того, что произойдёт, если однажды я окажусь рядом с людьми, которые знают совершенно другого Тайлера Моргана.
Иногда я до сих пор думаю, что случилось бы, если бы тогда я его послушала.
Если бы купила билет на другой самолёт.
Саманта, возможно, никогда бы меня не увидела.
Рэйчел вложилась бы с ним в квартиру.
Пропало бы ещё больше денег.
Может быть, Тайлер продолжал бы всё это ещё много лет.
А я по-прежнему считала бы, что муж не хочет видеть меня на своём рейсе лишь потому, что слишком любит и переживает за нас.
И именно это осознание болит сильнее всего.
Не только то, что он лгал.
А то, что какое-то время я принимала его ложь за проявление любви.
Однажды много позже Бен спросил:
— Мам, ты жалеешь, что тогда тайком купила билеты на папин рейс?
Я посмотрела на него.
— Нет.
— Но ведь после этого всё изменилось.
— Именно поэтому и не жалею.
— Не понимаю.
Я улыбнулась.
— Правда не появилась в тот день на самолёте. Она существовала задолго до этого. Просто тогда я наконец оказалась с ней на одном рейсе.
Бен задумался.
— Значит, самолёт не разрушил нашу семью?
— Нет.
— Тогда папа?
Я не хотела сводить всё к одному простому ответу.
— Решения папы разрушили тот брак, который мы знали.
— А мы?
— А мы остались.
Бен придвинулся ближе.
И тогда я поняла это окончательно.
Тайлер отнял у нас многое.
Деньги.
Доверие.
Годы воспоминаний, на которые я теперь смотрела и не всегда могла понять, где в них была правда.
Но он не забрал всё.
Он не мог забрать у меня Бена.
Не мог лишить меня способности самой принимать решения.
И в конце концов не смог помешать мне построить новую жизнь из того, что осталось.
В тот день я поднялась на борт рейса Тайлера вовсе не для того, чтобы вывести мужа на чистую воду. Я всего лишь хотела устроить ему сюрприз. Но в итоге самый большой сюрприз получила я сама: выяснилось, что мужчина, с которым я прожила одиннадцать лет, всё это время летал между несколькими разными жизнями — и единственным человеком, которого он последовательно держал подальше от каждой из них, была я.