Я взяла тетрадный лист и прямо при нём начала писать счёт. От руки. «Игорю Сергеевичу за проживание с января 2023 года по апрель 2026 года: 1 200 000 рублей». Положила лист перед ним.
— Вернёшь — обсудим йогурты.
Он встал и ушёл в спальню. Калькулятор так и оставил на столе.
А ведь когда-то деньги были общими.
Я убрала со стола, помыла кружки, выключила свет на кухне. Потом снова поставила чайник. Села у окна и долго смотрела во двор: один фонарь горел, два других не работали уже месяц. Дворник всё никак не вызовет ЖЭК.
В груди было не больно. Было пусто. Как в холодильнике, где половина еды вдруг стала чужой.
Я даже не злилась. Я просто устала.
В субботу утром я обнаружила стикеры.
Лена пришла к нам на чай в субботу. Моя единственная нормальная подруга. Мы дружим ещё со школы, но видимся редко: у неё двое детей, вечная суета.
Я открыла холодильник, чтобы достать сметану для пирога. И застыла.
На каждой банке, пачке и куске сыра был наклеен белый стикер. Ровный квадратик. Почерк аккуратный, печатными буквами.
«ИГОРЬ». «ИГОРЬ». «СВЕТЛАНА». «ИГОРЬ». «СВЕТЛАНА». «СВЕТЛАНА».
Я насчитала четырнадцать штук. Четырнадцать стикеров. Даже на банке огурцов. Даже на пакете молока. На масле он приклеил стикер сбоку, чтобы точно не отклеился.
— Свет, ты чего зависла? — Лена подошла сзади. И тоже замерла.
Целую минуту мы просто молча смотрели в холодильник.
— Это прикол? — тихо спросила она. — Типа розыгрыш?
— Нет, — я закрыла дверцу. — Это мой Игорь.
Игорь как раз вышел из спальни. В спортивных штанах, с телефоном в руке. Увидел Лену, кивнул.
— Привет, Лен. Чай будете?
— Игорь, — Лена не выдержала. — Ты правда наклеил стикер на огурцы?
— А что такого? — он пожал плечами. — Удобно же. Сразу понятно, чьё.
Лена посмотрела на меня. Я посмотрела на Лену. И внутри у меня что-то щёлкнуло — окончательно, как замок, который долго заедал, а потом вдруг встал на место.
Я подошла к холодильнику. Открыла его. И начала срывать стикеры.
— Свет, ты что делаешь? — Игорь шагнул ко мне.
Я не отвечала. Просто срывала бумажки и сжимала их в кулаке. Один. Второй. Третий. Четвёртый. Уже не могла остановиться.
— «Игорь», — читала я вслух, отрывая стикер за стикером. — «Игорь». «Светлана». «Игорь, кефир». «Светлана, сметана, чек такой-то». Ты правда считаешь это нормальным?
— Прекрати! — он схватил меня за руку. — Лен, извините, у нас тут…
— Лена сидит рядом, — я выдернула руку. — Пусть сидит. Пусть видит. Я три года живу с человеком, который наклеивает четырнадцать стикеров на продукты в моём холодильнике, а я всё молчу. Ты хочешь, чтобы я продолжала?
Он побледнел. Сразу, резко, до ушей. Лена сидела за столом и явно не знала, куда смотреть.
— Игорь, — сказала я уже тише, — ты ведь не глупый человек. Правда? Ты понимаешь, что это ненормально? Маркер, калькулятор, стикеры. Ты понимаешь, что взрослые люди в нормальных отношениях так не живут?
— Это ты ненормальная, — огрызнулся он. — Потому что считать не умеешь.
Я выбросила стикеры в мусорное ведро. Все четырнадцать. Потом села за стол и налила Лене чай.
— Прости, — сказала я. — Я не знала, что он сегодня снова начнёт.
Лена молчала. Потом тихо спросила:
— Свет, ты вообще как?
— Нормально, — я даже улыбнулась. — Привыкла уже.
Хотя я не привыкла. Я просто перестала чувствовать. Это совсем другое.
Игорь ушёл в спальню и хлопнул дверью. Лена посидела ещё полчаса. Мы говорили о её детях, о работе, о каких-то пустяках. Потом она стала собираться.
В прихожей она прошептала:
— Свет, ты понимаешь, что это уже совсем не нормально? Это уже клиника.
— Понимаю.
— Ты будешь что-то делать?
Я не ответила. Поцеловала её в щёку и закрыла за ней дверь. Потом прислонилась к ней спиной.
Вот всё-таки Лена — подруга, а не зритель, подумала я. Она пришла на чай, увидела этот цирк, но не стала меня жалеть. Она просто спросила: что ты будешь делать?
В тот день я ничего не сделала. Ушла в ванную, включила горячую воду и долго сидела, пока пальцы не сморщились. Это ведь моя квартира, думала я. Моя ванная. Мои полотенца. Моя жизнь.
Мне казалось, дальше уже некуда.
Я ошибалась.
Пармезан был мой. Я купила его в среду в «Глобусе» по акции — кусок сто восемьдесят граммов за тысячу двести рублей. Настоящий хороший пармезан, итальянский. Я люблю его с грушей и грецкими орехами. Принесла домой, положила на свою полку и сама наклеила стикер: «Светлана».
В воскресенье утром я решила сделать тосты с сыром. Открыла холодильник.
Пармезана не было.
Я проверила все полки. Заглянула в дверцу. Дважды осмотрела свою «зону». Сыр исчез.
Игорь ещё спал. Будить я его не стала. Открыла нижний ящик для овощей. И там, между морковью, картошкой и луком, лежал мой пармезан. В пакете. Без стикера.
Я смотрела на него секунд тридцать. Может, минуту. Потом достала и положила на стол.
Села. И вдруг засмеялась. Тихо, почти беззвучно.