И неожиданно в памяти снова всплыл тот самый мальчик из автобуса.
Его уверенная улыбка. Его маленькая рука, крепко державшая шоколадку. Его слова: «У нас есть папа. Он тоже глухонемой, а я — нет. Мы живём хорошо. И скоро у меня появится сестрёнка».
Весь вечер Надя размышляла о том, как удивительно и порой несправедливо устроена жизнь. В одном доме ребёнка ждут, покупают кроватку, прислушиваются к каждому движению под сердцем. А в другом — только что родившегося малыша оставляют в больничной палате, словно ненужный пакет на вокзальной скамейке.
Но Николай всё-таки пришёл.
Неуверенный, напуганный, растерянный, но пришёл.
Домой она вернулась уже поздно, сняла белый халат, встала под душ, а потом села на кухне, держа телефон в руках. Номер Николая был записан в блокноте на самой последней странице. Надя смотрела на него почти десять минут.
«Нельзя привыкать», — строго сказала она себе.
Но пальцы уже сами печатали сообщение:
«Здравствуйте, Николай. Это Надежда, врач из детского отделения. Как вы с малышом? Справляетесь?»
Ответ пришёл почти мгновенно:
«Здравствуйте. Он плачет. Я тоже почти. Не понимаю, он хочет есть или у него болит живот».
Надя невольно улыбнулась.
«Позвоните. Сейчас разберёмся».
Николай набрал её через минуту. В трубке слышался детский плач, плеск воды и его сбивчивое, тревожное дыхание.
— Я всё сделал, как мне объяснили. Смесь развёл. Температуру проверил. Подгузник сменил. А он всё плачет. Может, я ему не нравлюсь?
— Николай, ему всего два дня. Он пока почти ничего не понимает, кроме тепла, голода и рук. Возьмите его вертикально, прижмите к себе. Спокойно. Не бойтесь.
— Я боюсь его выронить.
— Тогда сядьте.
Он послушался. Плач постепенно начал стихать.
— Вот так, — тихо сказала Надя. — Слышите? Он успокаивается.
— Слышу, — почти шёпотом ответил Николай. — Господи, какой же он крошечный.
— Как назвали?
Наступила пауза.
— Пока никак. Оксана хотела назвать Артуром. А я… я не знаю.
— Подумайте. Имя — первое, что вы сами ему подарите.
На другом конце линии стало совсем тихо.
— Тогда Тимофей, — сказал Николай. — Мне дед всегда нравился. Тимофей Степанович. Добрый был человек.
— Значит, Тимофей Николаевич, — мягко произнесла Надя.
Малыш в трубке всхлипнул и затих.
И почему-то у Нади болезненно сжалось сердце.
Этап 2. Первый визит
Через три дня Николай снова позвонил.
— Надежда, простите меня. Я понимаю, что вы заняты. Но у него какая-то сыпь. И температура вроде есть… Я не могу понять. Участковая сказала дождаться утра, а я не могу ждать.
Надя понимала, что не должна так сильно вмешиваться. Она врач, а не личный ангел-хранитель. Но в голосе Николая было столько беспомощности, что она не смогла остаться в стороне.
— Я сейчас заканчиваю смену. Пришлите адрес. Заеду минут на двадцать. Но если температура действительно высокая — сразу вызываете скорую.
Квартира Николая оказалась небольшой, но очень чистой. Однокомнатная, старенький диван, детская кроватка возле окна, на столе — стерилизованные бутылочки, пачка подгузников и толстая тетрадь, куда Николай записывал каждое кормление.
Дверь он открыл в помятой футболке, с тёмными кругами под глазами, но с таким серьёзным выражением лица, будто защищал целый город.
— Проходите. Я руки мыл. Три раза.
— Верю.
Тимофей лежал в кроватке и недовольно морщил лобик. Сыпь оказалась обычной реакцией кожи новорождённого, температуры не было. Надя объяснила, как ухаживать за кожей, за чем следить и в каких случаях сразу обращаться к врачу.
Николай записывал каждое её слово.
— Вы прямо как студент, — заметила она.
— Я не имею права быть двоечником. У меня теперь сын.
Эта простая фраза почему-то одновременно больно кольнула и согрела.
На кухне он предложил ей чай. Надя уже собиралась отказаться, но увидела, как ему страшно оставаться одному в этом новом мире, где любая складочка на коже малыша кажется бедой.
— Только пять минут.
Он включил чайник.
— Я ведь не герой, — вдруг сказал Николай. — Все говорят: молодец, забрал ребёнка. А я просто не смог по-другому. Как его оставить? Он же мой.
Надя посмотрела на него внимательно.
— Иногда «не смог по-другому» и бывает настоящим геройством.
Николай смутился.
— Вы так говорите… будто я действительно справлюсь.
— Справитесь. Не идеально. Идеально не справляется никто. Но вы справитесь.
Когда Надя уходила, Тимофей спал у отца на руках.
А Николай стоял посреди комнаты и улыбался тихой улыбкой человека, который впервые поверил, что он больше не один.
Этап 3. Та, что отказалась
Оксана появилась через две недели.
Надя узнала об этом от Зинаиды Петровны, которая ворвалась в ординаторскую с таким лицом, словно только что увидела вопиющую несправедливость.
— Вернулась эта кукушка! Представляешь? И не за ребёнком. За справкой!
— За какой справкой?